Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

В нас, мужчин, эту идею вбивают годами, нам постоянно говорят, что мы должны вести одинокую жизнь; это величайший миф мужественности. И когда речь заходит о браке и верности одному человеку до конца жизни, даже тому, в которого ты безумно влюблен, важно помнить: ни один из нас не обладает иммунитетом против подсознательного давления общества, которое программирует нас с детства. Нормально, если мы испытываем такие чувства. Нормально, если мы боимся и страх наполняет наши головы и сердца. Это не значит, что мы решили связать жизнь не с той женщиной; вероятно, она как раз та самая. И существует только один способ убедиться в том, что страх не победит, — лишить его силы, а сделать это можно, обсудив его с кем-то. Я поговорил с Рэйном, а затем и еще с несколькими близкими друзьями, и даже с отцом, и после этого набрался смелости поделиться этим с Эмили. Если она собралась выйти замуж за меня и стать моим партнером, ей следовало понимать, почему иногда она чувствует легкое отторжение с моей стороны. Она заслужила право знать правду.

Однажды вечером я попросил ее сесть рядом со мной и признался, что в какой-то момент засомневался в своих действиях, но я работаю над тем, чтобы их преодолеть. Я сказал, что пройду через них и постараюсь выяснить, откуда они взялись. Я уверил ее, что дело точно не в ней, что причина — во мне и в моем процессе познания себя как мужчины, и это просто один из его этапов. Я извинился за свою отстраненность, потому что знал: она чувствует ее; я поклялся, что ничего не изменилось. Я все еще был безумно влюблен в нее, но на моем пути встал дракон, которого следовало уничтожить. Как же она перенесла это? Так же, как и тридцатишестичасовые роды спустя несколько лет. Так же, как и мою исповедь о тайной двадцатилетней битве с пристрастием к порнографии. Как чертов джедай. Она посмотрела на меня с любовью, сочувствием и пониманием и напомнила мне, как сильно любит меня и как благодарна мне за то, что я делюсь с ней. Она показала мне, что находится здесь ради меня, и дала мне возможность поработать над собой без давления и стыда. Она не стала изображать жертву, не заставила меня почувствовать себя плохим. Она выдержала это. Она сделала ровно то, что мне требовалось. К черту мысли о камне на шее. Но если даже все так и она — тот самый камень, то я согласен и на веревку. Я согласен на все.

ЗЕРКАЛО БРАКА

Быть женатым на Эмили — все равно что стоять перед зеркалом: она постоянно отражает меня, а я ее. В нашем браке нет места фильтрам Instagram^◊

и Photoshop, скрывающим недостатки. В лучшие моменты жизни, когда наша связь крепка и я счастлив, когда между нами царит гармония и все идет как по маслу, мне легко смотреть на это отражение, мое отражение. Гораздо труднее глядеть на него в моменты стресса — на то, как неуверенность заставляет меня закрываться или закапываться в работу, как моя потребность быть полезным миру разбивается о необходимость обеспечивать семью, как мое желание делать карьеру мешает мне проводить время с семьей и детьми столько, сколько я хочу. Этот список бесконечен, но если я рассчитываю на счастливое партнерство и совместную жизнь, мне нужно смотреть в это зеркало. Я должен быть готов к серьезной внутренней работе — не из эгоизма, а из истинного смирения; это позволит мне раскрыться перед собой и даст больше возможностей и осознанности для того, чтобы раскрыться перед кем-то другим, перед Эмили.

Моя религия учит, что брак — это «крепость благополучия и спасения», хотя общество слишком часто фокусируется на одном лишь благополучии. Мне нравится видение брака как крепости. Крепость обычно связывают с войной или защитой от стихии либо экстремальных ситуаций. Вы строите крепость, чтобы спрятаться или уберечься от будущих атак, и в некотором смысле это подходит для описания брака. Размышляя о такой крепости, я думаю, что ее надо строить изнутри наружу, вместе с партнером, рука об руку, и так удастся защитить обоих от самих себя и от внешнего мира. Потому что в нашем мире, сфокусированном на внешней и материальной стороне, семью буквально атакуют — не явно или преднамеренно, но исподволь: атакуют требованиями уделять внимание внешним атрибутам брака, а не истинной его сути. Один из лучших советов мне дал отец в первые два-три года брака: он часто напоминал, что «любовь» — это действие. Это выбор, который человек делает каждый день. Он признавался мне, что порой ему приходилось буквально выбирать любовь к моей маме, особенно в моменты, когда он не находил ее в себе. Именно этот выбор, действие в поддержку брака, помогло им оставаться вместе и сохранить отношения. И, зная маму, я гарантирую: ей приходилось делать то же самое ради моего отца. Такое может происходить только взаимно, и подобные периоды, как и все прочие в жизни, цикличны по своей природе. Это не какая-то смесь химикатов или феромонов. Это не секс. И даже не связь. Это выбор, и в нем-то и заключена вся работа.