Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Настоящая мужская сила, полнокровная и могучая, — это сила, которая укрепляет нашу автономию и нашу общность, сила жесткая и мягкая, всепроникающая и текучая, точно сфокусированная и развернутая во всю ширь, сила, которая объединяет голову, сердце и внутренности. Такая сила, несмотря на свою мощь, не обижает, а защищает то, что нуждается в защите. Она выявляет в мужчине все лучшее, поддерживает его, когда он берет новые высоты, но не позволяет ему забыть о сердечности. Настоящая мужская сила заключается не в том, чтобы что-то доказать, а в том, чтобы поддерживать более полноценную жизнь, подлинную, наполненную заботой, страстью, целостностью, любовью и осознанностью.

Роберт Огастус Мастерс, доктор философии

Глава пятая. Достаточно привилегированный. Реальность моего расизма и привилегий белого мужчины

Вы должны преодолеть страх увидеть худшее в себе. Вам стоит больше опасаться недиагностированного расизма. Бойтесь того, что прямо сейчас вы, возможно, способствуете угнетению других и не знаете об этом. Но не бойтесь тех, кто проливает свет на это угнетение. Не избегайте шанса стать лучше.

Иджеома Олуо

Если название этой главы или приведенная выше цитата уже вывели вас из себя, я хочу кое-что сказать: я понимаю, так как когда-то подобные вещи раздражали и меня, и тем не менее я собираюсь о них написать. Я действительно понимаю это. И знаю, насколько политизированным и разобщающим стало слово «привилегия». Но если вы обнаружите, что это слово бесит вас и в моем тексте, я надеюсь, вы сумеете использовать инструменты, о которых мы говорили ранее, чтобы встретить это чувство лицом к лицу и попробовать разобраться, почему оно возникло. Речь идет не о политике (хотя вы можете возразить, что все в жизни имеет отношение к политике); я говорю о человечности и о том, как изменились мои взгляды на жизнь и мое поведение, которое травмировало любимых мной людей и вносило свой вклад в мир, где процветали неравенство и несправедливость.

В основе этой книги лежит мое желание оставаться открытым и искренним, и потому было бы нечестно умолчать в ней о том, что эту главу я писал в последнюю очередь, хотя и разместил в середине. Я только что закончил писать сочинение в восемь тысяч слов, в котором там и сям касался темы своей белизны, часто повторяя, что моя история — эта книга — конечно же, отражает мировоззрение белого мужчины. Но я ни разу всерьез не коснулся вопросов системного расизма, и уж тем более собственного расизма, который играет свою роль в моей жизни и моих социальных связях.

25 мая 2020 года афроамериканец Джордж Флойд был убит полицейскими в Миннеаполисе. Хотя мистер Флойд далеко не первый афроамериканец, убитый полицией, на этот раз подобное преступление вызвало массовую реакцию белых людей в США и за границей. Можно сказать, что в 2020 году с наших глаз спала пелена; полицейский убивал мистера Флойда в присутствии остальных, просто стоявших рядом и ничего не делавших, и для многих белых людей этого зрелища оказалось достаточно, чтобы понять: похоже, в нашем обществе существовала и существует большая проблема, и мы являемся ее частью. Это заставило меня по-настоящему задуматься о том, почему я не реагировал с тем же возмущением на предыдущие убийства, почему не возвысил свой голос и не использовал свою известность для борьбы с расизмом так же, как делал это в борьбе с сексизмом. Почему я игнорировал эту проблему — как многие мужчины игнорируют проблемы, связанные с их навязанной социумом мужественностью? Почему я, бахаи, верующий в необходимость уничтожения всех «-измов», придерживающийся слов Бахауллы: «Вы плоды одного дерева и листья одной ветви», не увидел ранее этой проблемы в себе, в мире? Почему я был готов «искать комфорт в некомфортном», когда это касалось моей мужественности, но не хотел делать того же в отношении расизма и белых привилегий?