Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Так что я поступил так, как привык поступать в момент нервозности и неуверенности, — приложил слишком много усилий. Я прикинулся крутым парнем и начал играть роль, действуя как герои сериалов и порнофильмов; я излучал уверенность, хотя на самом деле дико волновался. Я сказал «хорошо», она накинула на меня толстовку и приступила. Через тридцать секунд все закончилось. Я чувствовал себя королем и одновременно маленьким мальчиком, вышвырнутым из зоны комфорта. Мне было стыдно из-за того, что я так быстро кончил, я беспокоился оказаться в ее глазах лузером, слишком молодым и неспособным контролировать себя. Но, естественно, рассказывая потом эту историю друзьям, я пропускал последнее.

Я продолжал играть ту же роль на протяжении всего обучения в старшей школе и во время первых отношений в колледже, загоняя в подсознание сомнения, тревогу и неуверенность, связанные с сексом. Сейчас я мог бы заполнить книгу историями о своих странных отношениях с сексом и описаниями нелепых и болезненных событий, пережитых мною в старшей школе, но в процессе создания этой главы вдруг понял: большая часть моего травматического сексуального опыта до сих пор не проработана, а я даже не осознавал этого. Меня, как мужчину, учили, что мне не позволено чувствовать или выражать эмоции, связанные с сексом. Я имею право лишь хотеть секса, от наличия которого частично зависит мой социальный статус и ценность как мужчины.

Перенесемся в мой первый год в колледже. Мне было девятнадцать, и мы с подругой — назовем ее Софией — находились в прочных, но дисфункциональных отношениях. Она знала о моих убеждениях и нежелании вступать в вагинальный половой акт, но во время очередного «все, кроме» схватила мой пенис и вставила в себя. Я немедленно оттолкнул ее и спросил, какого черта она делает. Я не говорил раньше о своем согласии на это, мы не обсуждали, готовы ли к этому, — фактически, наоборот, я давал ей понять, что не готов. Она отмахнулась и снова забралась на меня со словами: «Давай, мы это уже почти сделали. Это мелочь».

В некотором смысле она была права. В глазах Бога, в моей вере… у нас уже был секс. Но это не означало, что я считал для себя нормальным двигаться дальше. Несмотря на мгновенную эмоциональную реакцию, голос в моей голове быстро отбросил эти эмоции и напомнил: настоящие мужчины должны всегда хотеть секса и мне следует радоваться тому, что он у меня в конце концов будет. И я отбросил сомнения — ведь мне все равно не с кем было поделиться этим. Что я сказал бы своему соседу по комнате, обычному парню? «Прикинь, моя подружка засунула мой член в себя, но я был не готов к сексу и теперь чувствую себя очень странно из-за этого». Он, как и остальные парни с параллели и из общаги, смеялся бы надо мной месяцами! Я не мог обсудить это и с Софией: я думал, что люблю ее, но она каким-то образом заставила меня чувствовать себя виноватым и неполноценным в тот момент. Она напомнила мне, как терпеливо ждала (шесть месяцев), и вновь надавила на больное: мол, мы все равно давно близки, так что это ничего не изменит. По сути, она сказала мне все то, что другие парни твердили всю мою жизнь: «собери яйца в кулак» и перестань быть девчонкой. Я совершенно уверен, что она произносила эти слова и в других ситуациях, возникавших между нами. Позже я осознал, что она манипулировала мной, используя этот момент и применяя тактики, при помощи которых мужчины манипулируют женщинами, удерживая их в абьюзивных отношениях. Как только я отдал ей свою девственность — вольно или невольно, — София поняла: я сделаю все, что она захочет, ведь я чувствительный парень, тряпка, и я останусь с ней, даже если обнаружу ее измены. И так оно и было. Дважды.

Эту историю неприятно рассказывать, но я знаю, что не один такой, и это дает мне силы поделиться ею. В 2017 году социолог Нью-Йоркского университета Джесси Форд опубликовала результаты исследования, в рамках которого она опросила студентов колледжа об их опыте нежелательного секса. По ее наблюдениям, исследователи уделяют больше внимания сексуальному насилию в отношении женщин, сбрасывая со счетов то, что мужчины также сообщают о случаях нежелательного секса, и потому она решила изучить эту проблему. Во время интервью молодые люди перечислили причины, по которым они были вовлечены в нежелательный секс: это гендерные представления о том, как мужчины должны действовать, о том, что им положено хотеть, и о том, из-за каких поступков они теряют лицо перед своим партнером. Один из студентов признался: «Это напоминает подводное течение в моем сознании — мысль о том, что парни обязаны радоваться сексуальному акту в любых обстоятельствах». Другой студент сказал, что испытывает социальное давление: «…мужчины очень любят секс, а женщины могут выбирать, да или нет… И ты не считаешься мужиком, если не хочешь секса».