Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Интересны и недавние высказывания фотомодели Кейт Аптон. Она пишет с позиции женщины, которая пережила домогательства: «Домогательства десятилетиями наводняли индустрию моды, однако жалобы и обвинения часто игнорировались и продолжают игнорироваться». Приведя примеры перенесенного ею в 18 лет от рук – буквально, от рук – руководителя, на которого она работала некоторое время, она добавила: «Он использовал свою власть, чтобы заставить меня чувствовать себя неуверенной в себе и беспомощной, но я больше не позволю ему это делать. Эти мужчины считают себя неприкасаемыми, но времена меняются». Ее слово «неприкасаемые» более меткое, чем она, вероятно, задумывала: женщины в этих ситуациях считались слишком «прикасаемыми». В этом и заключалась вся суть проблемы. Некоторые из подвергавшихся домогательствам женщин, с которыми общалась Аптон, говорили ей: «Все не так уж плохо… меня хотя бы не изнасиловали». На что она ответила: «Это все, что мы можем сказать?! “Меня хотя бы не изнасиловали”?!». Аптон все же сохранила надежду на будущее: «Хорошие мужчины существуют… но мы должны следить за тем, чтобы с нами работали мужчины, которые уважают женщин – не за их тело и красоту, а за их ум и профессионализм»[1052].

Среди мужчин в моем каталоге хищников, многих из которых общественность считала «джентльменами» до того, как стали известны гнусные подробности их поведения, были 10, которые совершили изнасилование – правильно определенное мисс Нунан как преступление, а не просто мерзость[1053]. Что же с ними случилось? Некоторым уже пришлось уйти с престижных должностей, несколько человек заплатили штрафы тем, кого они обидели, а еще нескольких бросили их партнеры. Другие пережили моменты публичного позора в СМИ. Во многих из этих случаев справедливость так и не восторжествовала над законом.

Даже в случае изнасилования, совершенного мужчиной, находящимся у подножия социальной пирамиды по сравнению с привилегированными хищниками, справедливость слишком уж редко торжествует над законом. Мы видели это на примере Филлипа Гарридо, который был приговорен к 50 годам тюрьмы за изнасилование молодой женщины, но был досрочно освобожден через 11 лет, после чего смог похитить и изнасиловать Джейси Дьюгард, которую удерживал в сексуальном рабстве на протяжении 18 лет[1054]. Бо́льшая часть нашей нынешней правовой системы развивалась на протяжении веков британскими, а затем американскими юристами как оплот стабильности в демократическом обществе. Общество имеет свойство меняться быстрее, чем законы, которые его защищают.

Меры защиты от несправедливого наказания, которыми славится англо-американское право, – например, присяжным не сообщают обо всех предыдущих преступлениях подсудимого, чтобы избежать предвзятости[1055] с их стороны, – позволяют досрочно освобождать заключенных, чье поведение в тюрьме было хорошим, и, если преступнику меньше 18 лет, воздерживаться от вынесения пожизненных приговоров без права на досрочное освобождение. Проблема в том, что эти меры предосторожности в последнее время не всегда идут на пользу обществу, учитывая наблюдаемый в последние десятилетия рост числа чудовищных преступлений, которые были редкостью ранее, как это подробно описано в двух других главах нашей книги. Эти изменения произошли даже на фоне значительного снижения уровня убийств с конца 1990-х годов, если рассматривать США.

Такое преступление, как изнасилование, всегда проблематично с точки зрения криминалистики и статистики. Дело в том, что многие случаи изнасилования так и остаются незарегистрированными.