Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Следующий случай касается двух детей, которые оказались в приемной семье, где им пришлось делить приемных родителей с тремя другими приемными детьми, а также тремя родными детьми их приемных родителей – таким образом, в доме было всего 11 детей. В приемной семье у этих двух детей были проблемы, однако этому предшествовала серьезная судебная ошибка. Мальчику было четыре года, и он посещал детский сад. По результатам психологического тестирования у него был средний уровень интеллекта, а его поведение в детском саду было «неуправляемым». Хотя он и умел пользоваться горшком, иногда он облегчался мимо него. Он опрокидывал кубики, которыми играли другие дети и разбрасывал их рисунки. Наиболее тревожной, во всяком случае для воспитателей, была его привычка рассказывать истории об ужасных вещах, которые якобы происходили у него дома: он говорил, что его кормили «мусором», в то время как его сестра и родители ели хорошую еду, что его дергали за волосы, если он ругался, а также били ремнем, когда он не слушался, и прибегали к другим наказаниям. Его восьмилетняя сестра, хорошо воспитанная и прилежная ученица, с подобными унижениями не сталкивалась и была гораздо умнее его. Однажды во время обеда в детском саду мальчик сбросил со стола еду других детей и заявил учителю, что мама бьет его палкой. На его коже не было никаких следов, шрамов или царапин, однако учительница была встревожена и позвонила в службу опеки. Сотрудник службы опеки спешно прибыл в школу, быстро переговорил с мальчиком и вызвал полицию, чтобы отвезти мальчика и его сестру в больницу для обследования и арестовать родителей. В детском саду все знали, что этот мальчик часто врет и плохо себя ведет, так что со стороны работника службы опеки было совершенно неправильно принимать какие-либо меры, не поговорив перед этим с родителями и не выслушав их версию. Хотя результаты теста на полиграфе и не принимают в суде в качестве доказательств, прежде чем что-то решать, было бы полезно проверить с его помощью родителей. Если бы детектор не выявил лжи, то это могло помочь убедить службу опеки, что родители не причиняли вреда сыну. Во время непродолжительного пребывания родителей в тюрьме служба опеки направила детей из больницы, где не было обнаружено никаких следов синяков или других доказательств жестокого обращения со стороны родителей, прямиком в приемную семью в опасном районе. После двух лет плохого ухода со стороны приемных родителей, которые совершенно не дотягивали до родных родителей детей ни по уровню образования, ни по финансовым возможностям, служба опеки наконец осознала несостоятельность приемных родителей. На протяжении этих двух лет биологические родители видели своих детей редко, недолго и под надзором. После этого детей определили в другую приемную семью – к одинокой женщине, которая, хотя и была куда более отзывчивая, чем первые приемные родители, жила в еще более опасном районе. Как результат, после школы дети не могли играть на улице. Прошло еще три года, опять-таки, с минимальным контактом с биологическими родителями. Дети теперь называли своего временного опекуна «мамой», в то время как родных родителей воспринимали как чужих людей. Прежде всего это касалось мальчика, который хуже помнил своих родителей, чем его теперь уже 13-летняя сестра. Что касается сотрудников службы опеки, в основном социальных работников и психологов, то это зачастую низкооплачиваемые должности, не требующие особой подготовки. Тем не менее суд не обратил внимания на противоположное мнение экспертов, привлеченных к делу, которые единодушно сочли родителей ни в чем не виновными. Судьи в подобных делах зачастую не любят менять свое изначальное решение, независимо от силы оправдательных доказательств. Они опасаются, что если вернуть детей родителям, и на деле все-таки окажется, насколько бы это маловероятно ни было, что те жестоко обращались с ребенком, то ситуация может повториться. Тогда в этом будут виноваты судьи. Итак, патронатная опека так и осталась в силе и продолжается уже более пяти лет.

Хищники

Из всего, что мы можем собрать об истории нашего вида, включая древние реликвии, сохранившееся с тех пор, как у нас появилось пиктографическое письмо (6600 лет до н. э.) и письменность (3500 лет до н. э.), мужчины использовали физическую силу, чтобы доминировать над так называемым слабым полом и всегда иметь доступ к телу женщины. Самые ранние браки, по-видимому, заключались в месопотамской области Шумер (на территории современного южного Ирака), где моногамия стала правилом. Шумер был местом рождения Авраама, который принес новую религию – иудаизм – и стал духовным отцом трех основных «авраамических» религий. На Западе, а также в Китае, Индии и Японии развивалась философия, которая превозносила мудрость, справедливость и добродетели. Этот новый дух начал вытеснять менее социальную, более «звериную» атмосферу, характерную для нашего вида во времена до сельскохозяйственной революции. Сила и насилие существовали раньше, чем мудрость.