Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

В 1928 году почти 60-летний Фиш, выдавая себя за фермера Фрэнка Говарда, откликнулся на объявление, размещенное 18-летним жителем Нью-Йорка в газете. Его целью было выманить намеченную жертву и замучить ее до смерти, но Фиш неожиданно наткнулся на 10-летнюю сестру этого человека по имени Грейс Бадд, и его планы мгновенно изменились. Изображая из себя приятного и доброго человека, он очаровал их своими рассказами о 20 акрах земли в его владениях и дружелюбных рабочих. Ему не составило труда добиться разрешения ее родителей пригласить ее на день рождения своей племянницы. Больше ее никогда не видели – ни живой, ни мертвой[524]. Семь лет спустя, после того как другой человек отсидел в тюрьме за убийство Бадд, Фиш, который к тому времени был уже пожилым человеком, отправил родителям ребенка анонимное письмо, в котором бездушно объяснял, как он убил, расчленил и съел ее. В нем, в частности, говорилось следующее[525]:

«Мы пообедали. Грейс села ко мне на колени и поцеловала меня. Я решил съесть ее. Под предлогом того, что отведу ее на праздник. Ты сказала, что она может пойти. Я отвез ее в пустой дом в Вестчестере, который заранее выбрал. Когда мы приехали, я велел ей оставаться снаружи. Она собирала полевые цветы. Я поднялся наверх и снял с себя всю одежду. Я знал, что если этого не сделаю, то на ней останется кровь. Когда все было готово, я подошел к окну и позвал ее. Затем я прятался в шкафу до тех пор, пока она не вошла в комнату. Когда она увидела меня голым, она заплакала и попыталась сбежать вниз по лестнице. Я схватил ее, и тогда она сказала, что расскажет маме. Сначала я раздел ее догола. Она билась, кусалась и царапалась. Я задушил ее, потом разрезал ее на маленькие кусочки, чтобы забрать мясо домой. Приготовить и съесть его. Какой сладкой и нежной была ее маленькая попка, запеченная в духовке. У меня ушло 9 дней на то, чтобы съесть ее целиком».

Как потом выяснилось, он положил ее голову на банку с краской, чтобы дать стечь крови, после чего сложил остальные части тела, чтобы забрать их домой[526].

В 1930 году Фиш снова женился, но уже через неделю они с новой женой разошлись. Он был арестован за отправку непристойного письма женщине, откликнувшейся на ложное объявление о вакансии горничной, и весь 1931 год провел под наблюдением в больнице Бельвью[527]. Получая удовольствие от использования непристойных выражений в переписке с почти незнакомым человеком, убийца предавался одной из своих парафилий, известной как скатология или копролалия. Три года спустя он был арестован за убийство Грейс Бадд и в ходе ареста угрожал детективу бритвенным лезвием[528].

Позже Фиш признался в убийстве четырехлетнего Билли Гаффни, который исчез из своего дома в Бруклине в 1927 году. Последний раз ребенка видели играющим с другом, который на вопрос о местонахождении Гаффни мрачно ответил: «Его забрал бабай». Один свидетель видел Фиша в троллейбусе, когда тот тащил мальчика, на котором, несмотря на зимнюю стужу, не было пальто. Мальчик плакал и звал маму. Убийца рассказал, что привез Гаффни в заброшенный дом, где раздел, связал и заткнул ему рот, а затем сжег его одежду. На следующий день он избил мальчика инструментами, чтобы «размягчить» его, как делают с мясом, чтобы оно стало более нежным. Затем он выпорол жертву до крови самодельной плетью, отрезал ему уши и нос, разрезал рот от уха до уха и выколол глаза. Кульминацией безумия стало то, что Фиш проткнул ножом живот мальчика и стал пить его кровь, пока тот умирал. Затем убийца сложил части тела в мешки для картошки и бросил их в бассейн с застойной водой. Остальные части тела он принес домой. Из ушей, носа, кусков лица и живота он приготовил рагу, а ягодицы зажарил и приготовил с подливой. В своем признании он заметил: «Я никогда не ел жареной индейки, которая была бы хоть вполовину так вкусна, как его сладкая жирная маленькая филейная часть»[529].

Во время судебного процесса 1935 года психиатр уголовного суда доктор Фредрик Вертхем признал Фиша невменяемым и поставил ему диагноз «параноидальный психоз» в свете описанных Фишем слуховых галлюцинаций, в которых Бог приказывал ему совершать убийства. Фиш был признан виновным и приговорен к смертной казни, после чего его заключили в тюрьму Синг-Синг[530].

Присутствовавшая на суде публика с трудом могла поверить, что дряхлый, сутулый Фиш был ответственен за столь немыслимые злодеяния. Сам Вертхем позже удивлялся тому, каким кротким, доброжелательным и мягким казался убийца.

«Если бы вы искали человека, которому вы могли бы доверить своих детей, – писал он, – то вы бы выбрали именно его»[531]. Он также отметил, что, описывая расправу над Билли Гаффни, «он говорил по существу, словно домохозяйка, рассказывающая о своих излюбленных рецептах. Между тем временами его голос и выражение лица указывали на некое удовлетворение и экстатическое возбуждение. Я сказал себе: «Как бы мы ни определяли медицинские и юридические границы рассудка, это определенно было за его гранью»[532].