Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

В основании новой похоронной культуры лежали два отчасти взаимоисключающих принципа. С одной стороны, она базировалась на идеях социального государства, которое должно было включить похоронное обслуживание в общий пакет социальных услуг, доступных за небольшие деньги, по ордерам социального страхования или даже бесплатно для всех трудящихся Страны Советов. Поскольку в Советском государстве безработица была побеждена наряду с другими пережитками старого режима, помощь в достойном погребении близкого должна была предоставляться каждой советской семье. Включая эти услуги в широкий набор социальных благ наряду с детскими садами, всеобучем, медициной, физической культурой, доступным жильем и т. д., молодое государство ставило похоронное обслуживание в ряд самых необходимых элементов коммунистического быта. Несомненно, принимая во внимание то, что санитарное значение похоронного дела было важнейшим, такое его положение в ряду социальных благ общества строителей коммунизма было вполне оправданно. Однако это вступало в противоречие со вторым, не менее важным основанием новой похоронной культуры — материалистическим подходом и отказом от метафизического представления о продолжении жизни после смерти человека. Раньше разнообразные траты на похороны, не связанные непосредственно с физическим избавлением от разлагающегося тела, определялись религиозными практиками и представлениями, и никому не приходило в голову отказаться от них в пользу простого «деревянного ящика, обтянутого куском материи». Тотальный материализм большевиков заставлял объяснять необходимость каждой траты, в том числе и траты на погребение, в то время как из мертвого тела могла быть еще извлечена какая-либо выгода для народного хозяйства, например путем переработки его на мыло или удобрения. Сталкиваясь друг с другом, эти два видения смерти и похорон вступали в неразрешимое противоречие. Включая похороны в число социальных гарантий, государство вынуждено было тратить огромные (в масштабах страны) деньги на организацию и отправление ритуала, не имевшего очевидного смысла. И если траты на кремацию еще могли быть как-то оправданы идеями прогресса и высвобождения площади кладбищ для расширения сельхозпроизводства или создания зеленых зон для отдыха трудящихся, то финансирование «отсталых» кладбищ требовало серьезных аргументов, находить которые с каждым годом было всё труднее. Драматичный разрыв между значимостью похорон как санитарного и/или политического акта и их полнейшей бессмысленностью привел к тому, что долгосрочные результаты похоронных реформ сильно отличались от того, что было задумано как для обеспечения равенства и равного доступа к похоронным услугам, так и для создания «определенного возвышенного настроения».