Новые парижские тайны

Помню одно плавание из Матади в Бордо. На пароход погрузили две сотни китайцев; я не понимал, что они делали здесь, на экваторе.

— Работали на строительстве небезызвестной железной дороги в Пуэнт-Нуар, — пояснили мне. — Сперва в качестве чернорабочих попробовали использовать туземцев, но негры слишком быстро умирали. Тогда отправились на Дальний Восток за китайцами и аннамитами. Эти работали два года.

— Тоже умирали?

— Больше половины выжили, и теперь их везут домой. Они были очень аккуратны, очень вежливы. Утром выходили голые на палубу и мылись под душем. Потом старательно стирали белье, стряпали.

На той же палубе ехало человек сто негров — и полуголых жителей джунглей, и городских, одетых по-европейски.

Но желтые сторонились их и поглядывали на них с некоторым презрением.

Кафеджи объяснил мне:

— Знаете, ведь у них полно денег. Их заставили сдать все деньги в судовой сейф, чтобы они не играли. Они же чудовищно азартны, а кончается это всегда кровопролитием.

— Сколько у них денег?

— Примерно пятьсот тысяч франков. Больше двух тысяч франков на человека. Но у некоторых уже ничего не осталось, а у других — тысяч по двадцать, а то и по тридцать…

— Откуда?

— Выиграли…

В первый же вечер один из желтокожих отсутствовал; мне сказали, что он в лазарете. Назавтра, на рассвете, я вышел на палубу и присутствовал при краткой церемонии. В море опускали деревянный ящик.

Что произошло? Вероятно, виной тому чья-то неловкость. Как бы то ни было, едва коснувшись воды, гроб развалился.

А в десять утра пассажиры и пассажирки первого класса судачили о случившемся. Я ничего не выдумываю. Одна молоденькая американка воскликнула:

— Подумать только, а я все пропустила! Какой был бы снимок!

Потом у нее еще не раз была возможность делать подобные снимки, потому что чуть не ежедневно умирал хотя бы один из китайцев. Но капитан, будучи человеком осмотрительным, распорядился бросать трупы в море по ночам во избежание нездорового любопытства, а может быть, и паники.

Потому что мы вскоре удалились из тех мест, где свирепствует желтая лихорадка. Не знаю, какой диагноз писали теперь в свидетельствах о смерти, но знаю, что судовой врач всячески избегал этой темы.

Корабельные власти думали, что забрали у китайцев все деньги. Их ведь обыскали. Но кафеджи придерживался другого мнения. И он оказался прав.

Как-то ночью администрация совершила набег на нижнюю палубу, где теснились желтые пассажиры, и обнаружила, что у них вовсю идет игра, причем расплачиваются они не мелочью, а сотенными и тысячными купюрами.

Имею ли я право подверстать следующий случай к историям о четвертом классе? Ведь речь пойдет о грузовом судне. Так или иначе здесь мы опять столкнемся с человеческим стадом.

Было это в прошлом году где-то в Габоне. Я оказался единственным пассажиром на борту грузового судна; капитан сообщил мне, что мы идем курсом на Порт-Жантиль за грузом черного дерева.

Я понял, в чем дело, только когда мы уже были в порту. Вниз по реке спустились баржи. Они плыли два или три дня сквозь девственный лес; на каждой барже теснились десятки негров и негритянок.

Спешу предупредить, что речь не о работорговле. Когда какому-нибудь функционеру понадобятся чернорабочие, он отправляется подальше в джунгли, сообщает о своей нужде туземному вождю и просит у него, к примеру, двести рабочих.

Все по закону. Существует тариф, туземцы подписывают контракт сроком от года до трех лет.

Только не спрашивайте меня, не прикарманивает ли туземный вождь большую часть денег и не заставляет ли силком наниматься своих подданных, которым больше было бы по душе остаться в деревне. Это его дело, не правда ли?

Вернемся к нашей истории. Там было около двухсот негров, мужчин и женщин, и те и другие уродливые, грязные, голые. Их согнали в кучу на пристани в ожидании погрузки; помню, что некоторые из них курили, и вместо трубок у них были тростинки, к которым были прилажены старые консервные банки.

Эти люди никогда не видели моря. Не видели ни кирпичных домов, ни автомобилей. Пугливые, как звери, они сбились в кучу и смотрели вокруг изумленными глазами.

Чтобы доставить их на рейд, надо было погрузить все стадо в лодки. На море была зыбь, и стоило посмотреть, как они на четвереньках карабкались по наружному трапу. Вообразите себе это зрелище: старухи с отвислыми грудями, мужчины, перепуганные еще больше, чем женщины, и все они, нагруженные какой-то нелепой кладью, взбираются на это чудовище, каким представлялся им наш грузовой пароход.

Их кое-как затолкали в трюм. Они улеглись на голые доски, и вечером пароход отчалил.

Тут-то и начинается история. Негры бывают красивые, а бывают и безобразные, в зависимости от племени, к которому принадлежат. Наши относились к одному из самых уродливых лесных племен.

Быть может, в толпе и были одна-две девушки с менее отталкивающей внешностью…

Ночь была теплая. Мы с капитаном расположились на капитанском мостике; спать не хотелось. Два или три раза мы улавливали какие-то подозрительные звуки, но не придали им значения.