О бисере, бусах и прошлом времени. Воспоминания московского коллекционера

Вот так я и оказалась на улице Марата, где когда-то располагался большой круглый магазин, в прошлом битком набитый старой мебелью. Здание сохранилось, но территория антиквариата сжалась до небольшой лавочки на втором этаже. Ее содержимое не представляло собой ничего примечательного. Ничем не выделялась и висевшая в углу унылая немецкая бисерная сумочка 1920-х годов. На всякий случай я все же спросила у молодой продавщицы, одетой, как ей казалось, по последней моде, нет ли еще чего-нибудь бисерного. Девушка с достоинством ответила, что бисерного больше ничего нет, но имеющаяся сумочка представляет собой уникальный предмет дореволюционного искусства и отличается идеальной сохранностью. Сохранность была, правда, хорошая, но прикладное искусство ничего не потеряло бы, если бы она была и похуже, подумала я и вяло сообщила, что сумочка все-таки именно двадцатых годов. «Ну вот, – радостно подхватила девушка, – я же и говорю, что дореволюционная!» Мне стало интересно, к какому же времени она относит революцию. Девушка твердо сообщила, что революция была в 1941 году. «В 41-м году началась война. А вот когда была революция?» – спросила я с безжалостной настойчивостью. Девушка попыталась оттянуть время: «Какая революция?» Я ответила так, как нас учили всю жизнь: «Великая Октябрьская Социалистическая». Казалось бы, она должна была признать, наконец, свое полное поражение, но жертва и не думала сдаваться: «А вы как считаете?» – задала она встречный вопрос. Мне пришлось назвать дату и признаться в глубине души в ее победе по очкам.

Кошелек. Вязание крючком из мелкого круглого бисера. Замок серебро штамповка. Диаметр 9 см. 1820–1830-е годы

Все-таки небольшую компенсацию за моральный ущерб я в конце концов получила. Зайдя в несколько других антикварных магазинов, я убедилась в том, что звонок у двери магазина – это верный признак полной бесперспективности его посещения. Для таких покупателей, как я, самыми подходящими торговыми точками являются подворотни и подвалы. Действительно, в одном из таких злачных мест обнаружился очень миленький круглый кошелечек первой трети 19 века в довольно неплохом состоянии, с классической розеткой, но без замка. В ответ на мой вопрос о цене мне строго сказали, что это не кошелек, а пудреница. И в самом деле, в кошелек была вложена круглая пудреница 1950-х годов. Цена всей композиции была более чем приемлемой даже для одного кошелька, а когда хозяин магазина согласился разъединить эту «сладкую парочку», цена уменьшилась еще вдвое. Смущало только отсутствие замка. Эта проблема казалась совершенно непреодолимой, поскольку старинные замки для кошельков вообще чрезвычайно редки, а искать круглые можно и не пытаться. Каково же было мое удивление, когда через несколько дней нашелся и замок. Уже на обратном пути в Москву позвонила наша милая приятельница Оля Зимогляд и сообщила, что совершенно случайно ей попался очень хорошенький круглый замочек для кошелька. Он подошел почти идеально. Кроме того, пришлось наш кошелечек помыть, пришить подкладку и вшить недостающие бисеринки, после чего под названием «Ленинградский кошелек» он обрел постоянное место в витринке вместе с остатками нашей коллекции.

Наши путешествия

Охота к перемене местВесьма мучительное свойство,Немногих добровольный крест.А. С. Пушкин. Евгений Онегин

«Охота к перемене мест» была присуща моим родителям в высокой степени. Меня начали приобщать к этому занятию уже с самого раннего возраста. После первой поездки мамы с папой в Прибалтику мы с бабушкой, няней, своим самоваром и постельными принадлежностями двинулись в 1947 или 1948 году на Рижское взморье. Жили мы в рыбачьем поселке у впадения Лиелупе в Рижский залив. Там мы попали в другой мир, где в соседнем с нами Булдури утром мыли тротуары с мылом, а по лесу ходили женщины с острыми палочками, которыми они подбирали всяческий мусор. Родители ездили по разным местам, а нас с бабушкой отправляли на отдых то в Ясную Поляну, то в Верею, то в Тарусу, то на море в Архипо-Осиповку.

Только после окончания школы мы провели лето на подмосковной даче, поскольку мне надо было готовиться к поступлению в институт. Экзамены в МЭИ я сдала в июле, до начала занятий оставался еще целый месяц, и папа решил, что мы с ним обязательно должны съездить в Каргополь.

Этот город и сейчас не является знаменитым центром туризма, а тогда о его существовании, по-моему, вообще никто, кроме местных жителей, и не догадывался.