О бисере, бусах и прошлом времени. Воспоминания московского коллекционера

Услышав от одной из бабушек обращение «ангел», мы сначала приписали это своей благотворительности и стали отказываться от такого звания. Но нам объяснили, что раньше это было общепринятым обращением и старые люди до сих пор так друг друга именуют.

Покровский Авраамиево-Городецкий монастырь, 1970

По вечерам все мужское население Ножкина двигалось с запрещенными вентерями к озеру ловить знаменитых чухломских карасей. Володя тоже удил там рыбу, но на удочку караси не попадались. В конце концов мы попросили у нашего хозяина продать карасика и обрели пузатую круглую рыбину, которая заполнила собой нашу самую большую сковородку. В соответствии с классической русской литературой изготовили «карася в сметане», считая, что мы обеспечены едой на ближайшие несколько дней. Это оказалось ошибкой – карась исчез за один вечер, оставив по себе долгую память. Еще одним гастрономическим приключением обернулся наш поход в соседнюю деревню за медом, который мы решили послать домой бабушке и родителям. Радушный хозяин, увидев оптовых покупателей, предложил нам попробовать свой товар. Мы ожидали, что мед сервируют на кончике чайной ложечки, а его налили в большую чашку. У нас с собой был только что купленный свежайший белый батон, и чашка меда исчезла с той же скоростью, что и карась в сметане. Однако последствия были не такие приятные. На обратном пути я почувствовала, что засыпаю. Поле, по которому мы шли, казалось бесконечным и отчетливо качалось под ногами. Возвратившись в свой монастырь, мы среди бела дня заснули мертвым сном и пробудились только на следующее утро.

Пора было подумать и о душе, и мы вспомнили о церкви с какими-то росписями в отдаленной деревне Мироханово, о которой нам рассказывали местные жители. Добраться туда можно было только на грузовике, возившем молочные бидоны в соседнюю деревню. Договорились с водителем, погрузились и оказались в окружении пустых 40-литровых бидонов, которые очень резво передвигались по кузову, следуя за изгибами и ухабами проселочной дороги. Счастливо избегнув множественных переломов, выгрузились и стали спрашивать дорогу в Мироханово у старушки, с любопытством выглядывавшей из окна.

Деревня Мироханово, 1970

Она нам указала направление, мы поблагодарили и повернулись, чтобы продолжать свой путь, как вдруг раздался возмущенный окрик: «Ангелы! Да кто ж так делает? Да куда же вы пошли? Да разве можно так?» Оказывается, бабушка была настроена попить с нами чайку и расспросить, откуда мы такие нездешние появились. Ничего не поделаешь, пришлось пойти ей навстречу. После чаепития мы все-таки добрались до Мироханова и увидели полуразрушенную церковь с неплохими росписями, по стилю похожими на живопись Нестерова. Жалко, что там было слишком темно для фотографии. На полу валялись обрывки риз, из которых, как мы потом узнали, сшили мешки для картошки. Долгое время церковь служила складом, но в то время была уже совсем заброшена, поскольку деревня постепенно вымирала.

Резные наличники в Солигаличе, 1970

В окне одной из изб виднелась бабуля, тщетно пытавшаяся продать свой никому не нужный дом за какую-то бешеную цену. Единственно привлекательным моментом были в этом доме резные наличники, украшавшие его окна. Подобные были почти на каждой избе и в Нож-кине, и в Солигаличе, куда мы потом переехали. Конечно, это была простая плоская прорезная работа, но они были все разные и выглядели, на наш взгляд, очень живописно.

В Солигаличе помимо многочисленных церквей и монастырей нас поразили прекрасно сохранившиеся торговые ряды. Казалось, что внутри мы сейчас увидим лавки с москательными, колониальными и щепетильными товарами. Увы! Ассортимент тамошней торговой сети ничем не отличался от среднего советского сельмага.

Финал нашего путешествия для меня был не особенно удачным. Памятуя об автобусе, на котором мы доехали от Галича до Ножкина, мы решили из Солигалича воспользоваться более комфортабельным видом транспорта и вернуться в Галич на самолете. Это было большой ошибкой. Мы пришли на поляну, называвшуюся аэродромом, и увидели одинокий маленький самолет, сильно напоминавший автобус с крыльями. После того как немногочисленные пассажиры собрались, из вагончика, стоявшего на краю поляны, не торопясь вышел пилот, все вскарабкались на самолет, и это устройство взлетело. Оно летело совсем низко над землей, его нещадно трясло, а сквозь широкие щели в полу было прекрасно видно все, над чем мы пролетали. Полет продолжался недолго, но после приземления я буквально выпала из самолета прямо на руки Володе и объявила, что больше никогда в жизни никаким транспортом пользоваться не буду.

Несмотря на этот опыт, наши скитания благополучно продолжились.

Староселье