О чем на самом деле писал Шекспир

Рис. 5.20. Кранмер (Сгаптег). Лондонская Национальная портретная галерея. Описан в Ветхом Завете как Мардохей. Взято из [971], т. 4, с. 560

Перед нами – практически точная копия событий из истории Есфири. Еретичка стала женой могущественного царя, оттолкнув первую законную супругу. Одновременно с этим правой рукой короля, его оракулом, становится «ужасный еретик» (Мардохей-Кранмер-Схария).

Начинается яростная борьба недавно появившихся при дворе еретиков с возмущенными сторонниками ортодоксальной веры. Шекспир так передает один из бурных разговоров, кипевших при дворе.

Сэр Томас Ловель: «А КРАНМЕР – ТОТ У КОРОЛЯ ЯЗЫК И ПРАВАЯ РУКА: так кто ж посмеет против него хоть что-нибудь сказать?

Гардинер: Нет, сэр Томас, есть люди, есть, поверьте, которые осмелятся. Я сам о нем сказать свое решился мненье… Сегодня мне в совете удалось воспламенить всех лордов, показавши ЕГО АРХИ-ЕРЕТИКОМ, ЧУМОЮ, КОТОРАЯ СТРАНУ ВСЮ ЗАРАЖАЕТ: что он таков, так это мне и им давно уже известно. Негодуя, все королю представили они. Он выслушал моленье, и… предвидя ужасные последствия того, о чем ему сказали мы, велел, чтоб вызван был поутру завтра Кранмер в собрание совета… ОН – ВРЕДНАЯ ТРАВА, И МЫ ДОЛЖНЫ ВОН ВЫПОЛОТЬ ЕЕ», с. 561–562.

Сопротивление еретику Кранмеру настолько сильное, что он перепутан и умоляет короля: «Бог и вы, мой государь, мою спасут невинность; а без того мне не уйти, конечно, от западни, раскрытой предо мной», с. 564.

Таким образом, все три версии – русско-ордынская, библейская и шекспировская – прекрасно согласуются.

15. Царь неожиданно для большинства своих подданных поддерживает еретиков, становится на сторону религиозной ереси

Согласно Библии, персидский царь Арта-Ксеркс полностью доверился Мардохею, передал ему большую власть. Однако персы выступили против Есфири и иудейского клана Мардохея. Началась тяжелая борьба. Иудеи оказались на грани разгрома. Неожиданно, Арта-Ксеркс, будучи царем персов, но в угоду Есфири, открыто поддержал Мардохея и иудеев. Более того, позволил иудеям разгромить персов (Есфирь 8–9). То есть поддержал ересь. В честь этого погрома и был установлен известный иудейский праздник Пурим.

Как мы уже знаем, оригиналом этих событий является смута в Руси-Орде XVI века. Возникли два противоборствующих лагеря. Один – Софья Палеолог со своим сыном Василием. Другой – Елена Волошанка (Молдаванка) со своим сыном Дмитрием. Ситуация обострялась тем, что оба мальчика – возможные наследники московского престола. На стороне первого лагеря выступает русская православная церковь, Иосиф Волоцкий, архиепископ Геннадий. За вторым лагерем стоит ересь жидовствующих.

И тут сам царь Иван III неожиданно – и надолго – поддерживает ересь жидовствующих. Угроза ее разгрома исчезает. Более того, в том же критическом, якобы 1490 году, московским митрополитом становится жидовствующий еретик Зосима [372], т. 1, с. 495. Новгородский архиепископ Геннадий и другие иерархи русской церкви добиваются церковного собора с целью уничтожения ереси в Москве. Собор происходит якобы в 1490 году, однако не принимает никаких решений против еретиков. Апогеем торжества ереси жидовствующих в Москве становится заключение Василия – сына Ивана III – в темницу, жестокая казнь приближенных Василия, казнь приближенных царицы Софьи. Их утопили в Москве-реке. Софья Палеолог бежит на Белоозеро. Елена Волошанка – Молдаванка торжествует. Якобы в 1498 году – еще при живом Иване III – пышно венчают на царство ее сына Дмитрия. На него возлагают шапку Мономаха. Он становится соправителем Ивана III.

На этом, библейская книга Есфирь заканчивает свой рассказ.

Обращаемся к Шекспиру. И видим здесь практически ту же самую картину. В самом деле. Как уже было сказано, откликаясь на обвинения, высказанные в адрес еретика Кранмера оппозицией, король Генрих приказывает собрать заседание совета, на котором будет заслушано дело Кранмера. Противники Кранмера торжествуют – завтра мы дадим ему бой, выведем на чистую воду и восстановим правильные порядки в царстве. Но не тут то было!

Оказывается, еще до заседания, Генрих VIII тайком вызывает к себе Кранмера для беседы один на один. Тот перепуган, но, конечно, является. И тут, совершенно неожиданно для еретика, король заявляет ему, что поддерживает его. И более того, дает ему свой перстень, который Кранмер должен будет предъявить на собрании, дабы продемонстрировать всем, что сам король на стороне Кранмера. И негоже, дескать, клеветникам нападать на честного человека!

Вот как передает все это Шекспир. Генрих приказывает пригласить Кранмера.

«(Денни возвращается вместе с Кранмером).

Король: Оставьте нас, милорды! (Ловель медлит). Га! что стоите? – УБИРАЙТЕСЬ ВОН! (Ловель и Денни уходят).

Кранмер (в сторону): Мне страшно… Все это не к добру…