О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Если речь всего лишь об этом, о том, чтобы «царствовать над всею тварью», то прощения Бога будет вполне достаточно для того, чтобы Он назначил нас садовниками в своем Раю. Тут уже не важно, обратились мы к Богу или нет, и насколько далеко мы прошли по пути к святости. Даже если принять гипотезу, что в мире ином, после смерти, наши способности станут неизмеримо выше тех, что в наличии у нас сегодня, всех наших сегодняшних представлений о Вселенной и ее тайнах, неужели вы и в самом деле думаете, что Бог доверил бы ее нам? Какими средствами мы располагаем, чтобы вмешаться в такое правление? Ведь мы с трудом и плохо справляемся с управлением одной-единственной нашей собственной планетой! И, строго между нами, вы и в самом деле хотите «царствовать над всею тварью»? Вам это и в самом деле доставит удовольствие? Что касается меня, то я бы не взялся ни за что… ни за что! Мне хочется того, что бесконечно больше, что не идет с этим ни в какое сравнение, бесконечно большего,

Я ХОЧУ БОГА!

и не из гордыни, но это Его Любовь во мне хочет соединиться с Ним Самим

Он может доверить свои игрушки, как бы прекрасны они ни были, кому захочет, мне это все равно. Важно убедиться, поверить, что Бог создал нас «по Своему подобию» не только для того, чтобы мы «царствовали над всею тварью» и далеко не за этим! Иными словами, что Он отдал Себя нам, любит нас гораздо больше, чем в таком уделе: «царствовать над всею тварью»!!! Принять такой удел, значит отказаться, явно, хоть и имплицитно, в самый момент совершения евхаристии, от самого существенного в христианской вере, от смысла Воплощения и той жертвы, которая лежит в самой сердцевине совершаемого таинства: от обожения человека. И лучший способ такого отказа — это, конечно, без лишних слов, просто приписать другую цель нашему сотворению. Нет более действенного средства!

Этот литургический текст звучал особенно безотлагательно после войны. Коммунисты обвиняли верующих в том, что они усыпляют народ своим недоказуемым и далеким Раем. И тогда, чтобы соблазнить коммунистов, верующие тоже стали в свою очередь настаивать на «временных ценностях», на «богословии труда» и на «земной реальности», чтобы показать, что и христиане готовы вместе с ними строить рай на земле в ожидании рая небесного. Лиризм этого текста сегодня звучит еще смешнее, чем тогда, теперь, после падения коммунизма и даже моды на него.

Но если истинный Рай — это Сам Бог, тогда очевидно, что никакого прощения, просто так упавшего с неба, уже недостаточно. По слову, приписываемому Христу, хотя и не попавшему в Евангелия, Бог — это Ад, Чистилище и Рай одновременно. По Оригену, в передаче Дидима Александрийского, Христос сказал: «Кто подле Меня, тот подле огня; кто далеко от Меня, далеко от Царства». Если Бог — это Рай, тогда, чтобы Его присутствие в нас ощущалось не как невыносимый ожог, не как жалящий «огонь», но как невероятное счастье, тогда нам нужно сначала научиться любить на высоте Его Любви, любить безусловно всех наши братьев, как Он Сам любит нас.

К счастью, перед столь тяжелой задачей, мы не одиноки!

Ангелы не оставляют нас

Реальность или вымысел?

Невидимый мире населен, в первую очередь, ангелами. Я знаю, что в сегодняшнем мире в них не очень-то верят даже церковные люди. Нужно признать, что во многом тут виновата традиция представлять их в виде щекастых и толстозадых младенцев, очень подорвавшая к ним доверие. Однако они реально присутствуют уже в Ветхом Завете, и их деятельность, а значит, и существование не раз зафиксированы и в Новом Завете. «Словарь библейского богословия» 1962-го года издания кратко поясняет роль ангелов в Ветхом Завете тем, как это связанно с общераспространенными представлениями об ангелах в то время на Среднем Востоке. Затем, обратившись уже к Новому Завету, словарная статья поясняет: «НЗ обращается все к тому же условному языку, который он черпает одновременно и в священных книгах, и в современной еврейской традиции». Это, видимо, еще одни способ убедить нас в том, что тут нужно видеть всего лишь еще один «литературный жанр», пусть и хорошо известный, то есть просто художественную литературу со всеми ее вымыслами. Конечно, нельзя отрицать взаимовлияния этих столь различных культур и заимствования их друг у друга, как в литературе, так и в иконографии. Проблема лишь в том, идет ли здесь речь всего лишь о вымысле, или же за всеми этими рассказами стоит реальность, которую и передают разные культурные традиции. Каждый народ тогда имеет собственный опыт присутствия таинственного и выражает его на свой особый манер. Народы, соседствующие во времени или в пространстве и имевшие схожий опыт, могу воспроизводить формулы или образы своих предшественников во времени или соседей в пространстве.