О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Я вас избавлю от описаний архангелов Михаила, Гавриила и Рафаила, и от классификации разных родов деятельности Властей, Сил, Начал и Господств… При этом, я не сомневаюсь в точности таких описаний. Она сообщила нам именно то, что сама видела. У меня нет оснований в этом сомневаться. Я верю также и в реальность ангельского мира, в то, что ангелы посланы нам с определенной миссией, что между ними распределены конкретные задачи и у них существует иерархия. Но при этом я не верю, что в мире ином ангелы шастают с коронами на головах! Мы находим здесь все ту же проблему интерпретации видений мистиков, как и при их описаниях Чистилища или Ада, а порой даже и Страстей Христовых. Каждый из этих святых мистиков честен и искренен, и при всем при этом их видения никогда не согласуются друг с другом. От этого не теряет своей верности утверждение, что ангелы существуют, что они вмешиваются в наши жизни, чтобы помочь нам духовно возрастать к Богу. Правда, представляется, что они скорее похожи на шары света, а другие формы принимают только ради нас. Хотя, может быть, и шары света — это тоже лишь первичное проявление формы, для нашего удобства.

И знаменитая рождественская «звезда», которая привела волхвов к Вифлеему, возможно, тоже была лишь формой, принятой ангелом. По крайней мере, именно так воспринимали ее первые христиане, и рядом с этим смешными кажутся все потуги астрономов воссоздать звездное небо той эпохи и вычислить, какие созвездия проходили тогда по небосклону с Востока на Запад, чтобы потом резко поменять направление и двинуться с Севера на Юг. Я, к тому же, и не понимаю, как одна звезда или созвездие могли бы разместиться ровнехонько «над местом, где был Младенец» (Мф 2: 9). Но верно и то, что, если мы хотим обесценить какой-либо текст, не стоит пытаться найти то, что могло бы его упрочить. Жак Дюкесн, блестящий журналист, прошерстив множество работ всевозможных экзегетов и богословов о поклонении волхвов, так подытожил основную линию мысли в них: «Главы Евангелий от Матфея и от Луки о Рождестве сегодня большинство специалистов считают просто поэтическим предисловием. И если мы правильно поняли Шарля Перро, профессора Парижского католического института, чьи книги вроде бы не вызывают у религиозных авторитетов недоуменно нахмуренных бровей, то как раз эти страницы у Матфея оказались позднейшей вставкой, отсутствующей в первоначальном варианте текста»[195].

У меня нет на этот счет никаких иллюзий: всё и дальше будет все так же, по-прежнему не будут замечать комментариев раннехристианских богословов и экзегетов, что позволит современникам с уверенностью заявлять, что и весь рассказ о поклонении волхвов — всего лишь легенда среди прочих легенд. Я не стану здесь цитировать древние тексты на греческом, сирийском или армянском языках, написанные до VI века, не буду снова и снова представлять иконографические документы, подтверждающие, что я ничего не выдумываю. Я уже сделал все это в своих книгах «Расслышать умерших»[196] и «Богоматерь Египетская»[197].

Косвенное подтверждение правильности такого подхода можно найти в некоторых рассказах людей, побывавших на границах смерти. Вот один из тех примеров, что приводит доктор Муди. Речь идет о человеке, которого завтра должны прооперировать. Итак, он уже в больнице, заснул и проспал сначала несколько часов, а потом вдруг:

«Я вдруг заметил, как в углу палаты, чуть ниже потолка, возник какой-то свет. Это был светящийся шар, чем-то похожий на глобус, не очень большой: двадцать или тридцать сантиметров в диаметре, не больше… Я увидел руку, протянутую ко мне, она словно возникла из этого света, и свет мне сказал: „Пойдем со мной, мне нужно кое-что тебе показать“. Ни секунды не сомневаясь, я протянул руку, чтобы дотронуться до этой, ко мне протянутой руки. Едва я ее коснулся, меня словно дернули вверх, и я ощутил, как покидаю собственное тело. Я оглянулся и увидел, что тело мое лежит на кровати, а сам я в это время поднимался к потолку палаты.

Когда я покинул тело, то принял ту же форму, что и свет… Это не было телом в строгом смысле слова: нечто, почти бесплотное, вроде негустого тумана или пара… У этой духовной субстанции даже структуры тела не было: что-то, более или менее сферообразное, и у этого „чего-то“ есть странное подобие руки. Запомнил я это потому, что, когда свет из-под потолка протянул мне руку, я вытянул ему навстречу свою. И при этом моя рука даже не пошевелилась, я видел, как она была вытянута вдоль тела на кровати, когда я поднялся в воздух. Но в те моменты, когда я не пользовался своей духовной рукой, тогда мой дух снова принимал шарообразную форму…»[198]

В тексте не уточняется, что же это было за существо, но вероятнее всего, что речь идет здесь об ангеле-хранителе этого человека, и у нас есть и другие подтверждения этой формы светящегося шара.