О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Следующий случай оказался еще более примечательным: «Однажды обезумевшая от горя женщина привела к ней своего маленького сына, всего искусанного пчелами. Тронутая слезами матери и жалобами ребенка, ошеломленная видом детского тельца, распухшего от укусов, Тереза погладила ребенка и ушла к себе. Вскоре она начала раздуваться и краснеть, тогда как жалобный плач малыша становился все тише и тише: через несколько минут, исцелившись, ребенок уже принялся играть, тогда как она сама потом в течение нескольких дней страдала от жесточайших последствий этого недуга, столь таинственным образом перенесенного с малыша на нее»[231].

Будь то пример с ревматизмом или с этими укусами, в обоих случаях болезнь проявлялась в физических изменениях тела. Для мальчика речь шла еще и о присутствии пчелиного яда, т. е. химического вещества. И все это оказалось упраздненным или же просто было нейтрализовано? Но как? С помощью другого химического вещества? Но откуда оно взялось и как проникло в его тело? Нам придется признать, что существует и проявляется здесь некая сила, которая не только действует на мысль другого человека, но и воздействовала материально, физически на тело этого мальчика, и сила эта пересекает пространство, она не заперта в нем. Тереза была далеко от отца Набера, когда взяла на себя его недуг. Похоже, что на определенном уровне, как между коррелирующими и не отдаленными друг от друга частицами, пространство перестает существовать. Можно привести множество сходных случаев в жизни мистиков, потому что их способность преодолевать время и пространство, похоже, присуща сполна их опыту и может нам дать ключ к тайне мира.

Она также нередко брала на себя пороки и искушения других людей. Как о Христе говорится, что Он стал «для нас жертвою за грех» (2 Кор 5: 21), тем же стала и она. В этой битве, которая могла длиться очень долго, на ней становились видны все признаки того зла, которое она брала на себя. Так, например, когда она страдала за алкоголика, она не только испытывала желание выпить, которому не поддавалась, конечно, но еще и «выглядела, как пьяная, бредила, ее рвало, и рвота источала запах спиртного. Ее комната тогда наполнялась запахами и следами попоек, так что ее окружение начинало себя чувствовать неудобно и им приходилось открывать окна»[232].

Именно так ей дважды удалось спасти священника, которому не удавалось побороть свою склонность пьянству. От отчаяния, чтобы положить этому конец, он уже решил отравиться. Но для Терезы это была суровая борьба. Кюре Набер записал через две недели после этого: «Болезнь вывала страшный нарыв, к тому же она испытывает сильные внутренние боли. Это испытание продолжалось целый месяц и закончилось тем, что священник, наконец, исповедал свой грех и освободился от порока, о чем и рассказала ей, вернувшись ее повидать»[233]. И случалось довольно часто, что Терезу Сам Христос, или, как она Его всегда называла, Спаситель, просил взять на себя искушения священников.

Фаустина Ковальска (1905–1938)

Сестра Фаустина особенно известна во всем мире тем, что через нее явлено было Божье милосердие. Это может показаться чуточку сюрреалистическим. Разве не то же самое вот уже 2000 лет проповедует церковь? Но нет. Приходится признать, что нет. Слишком уж бросается в глаза, в итоге, что церковь всегда представляла Бога суровым судией, часто придирающимся к мелочам, ничего не спускающим нам, ни самого малейшего и глупейшего пустяка. Каждый хранит в памяти собственные детские истории, когда нам вменяли в вину то, что мы почистили зубы перед причастием, а значит могли проглотить немного зубной пасты, нарушив тем самым необходимый евхаристический пост.

Некоторые мистики были, ко всему прочему, еще и учеными мужами, как Майстер Экхарт или святой Иоанн Креста, если вспомнить лишь самых известных. Но бывали и такие, которые по человеческим меркам принадлежали к самым беспомощным. Но оказывается, что их свидетельство тоже очень важно. Сестра Фаустина, также как Тереза Нойманн или Натуцца Эволо, ученостью не блистала. Она едва умела читать, и ее дневник, говорят, пестрит орфографическими ошибками. Но своей жизнью и свидетельством она принадлежит к числу остальных мистиков, да еще и очень-очень сильно превосходит всякие разглагольствования философов и богословов. Так она и стала истинным свидетелем Божьего милосердия. Она также брала на себя искушения других людей:

«Однажды я заметила, что один человек был сильно предрасположен к тяжкому греху. Я попросила Господа послать мне любое страдание, чтобы спасти эту душу. Внезапно я почувствовала, как мою голову ранят, впиваясь в нее, жуткие шипы тернового венца. Это продолжалось довольно долго, но зато тот человек не выпал из благодати Божьей».