О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Прежде, чем привести вам несколько примеров эмпатии у мистиков, мне нужно предупредить читателя, что я даю этим мистикам титулы «святых» или «блаженных» тогда, когда церковь признала их таковыми, и когда я об этом осведомлен и согласен. Иногда я не в курсе продвижений в этой области. Но я привожу здесь также и свидетельства многих мистиков, официально не признанных Католической церковью. Такое непризнание может быть связано с тем, что в их жизнях могут быть спорные, сомнительные моменты, когда патология смешивается с воздействием Божиим, но иногда все еще проще и дело лишь в том, что до сих пор ни один орден и ни одна религиозная организация так и не взялись за их канонизацию. Святость некоторых была признана церковью целые века спустя после их смерти: например, Дунс Скот, современник св. Фомы Аквинского и св. Бонавентуры, был причислен к лику блаженных Иоанном-Павлом Вторым в 1993 году, а св. Жанна д’Арк умерла в 1431, а канонизирована в 1920. Конечно, и до канонизации они уже были святыми. Кроме того, и само это официальное церковное признание тоже не имеет в моих глазах абсолютной ценности. Если многочисленные святые так до сих пор и не вписаны в церковный календарь, то зато есть другие, которым там явно не место, несмотря на канонизацию, как например, Хосе-Мария Эскрива де Балагер, основатель католической секты Opus Dei. Или же причисление к лику блаженных в 1998 году кардинала Штепинака папой Иоанном-Павлом Вторым, ставшее настоящим скандалом. Таким же скандалом стала и беатификация папы Пия XII: если подлинные причины замалчивания им массовых убийств евреев еще можно хоть как-то обсуждать, то его утаивание массовых убийств православных сербов католиками-хорватами не имеет никаких оправданий.

Итак, после таких пояснительных замечаний, приведем несколько конкретных примеров той помощи, которую мистики оказали своим современникам, взяв на себя их болезни или искушения. Очевидно, что в каждой из последующих главок я мог бы привести гораздо больше примеров. Но здесь возможно представить лишь очень краткую антологию.

Анна-Екатерина Эммерих (1774‒1824)

Это было одной из миссий блаженной Анны-Екатерины Эммерих, родившейся в вестфальской деревушке в одном скромном крестьянском семействе. Она знаменита в первую очередь тем, что испытала на себе Страсти Христовы, знаком чего стали стигматы, а также своими видениями, прослеживавшими историю человечества от Адама и Евы, но относившимися также и к жизни Пресвятой Богородицы[224], и к Страстям Христовым[225]. Но, как и у многих других мистиков, в ее жизни то и дело случаются паранормальные феномены. Здесь нас интересует, главным образом, полученная ею миссия брать на себя болезни и немощи других людей, мгновенно испытывавших при этом облегчение. Заметим сразу, что болезнь или физическое испытание, как правило, является не только страданием, но и искушением для того, кто его испытывает, или для его окружения: искушением бунта, замыкания на себе, эгоизма и т. д.

Результат нам описал доктор Вильгельм Везенер: «Если мне придется рассказать о ее секретах, то вы будете потрясены и заплачете от сочувствия, узнав, как тяжко страдала бедняжка. Все попытки облегчить ее положение ни к чему не приводили, потому что, как только у нее отнимали крест, она тут же оказывалась в еще более тяжелом положении, взвалив на себя вместо одного креста два… Большая часть ее болезней проистекала от того, что она добровольно брала на себя страдания своих друзей, изливавших ей свои печали и вверявших себя ее молитве. В своих экстазах она говорила об этом, как о работе, и часто предсказывала, когда она закончится. Когда сознание к ней возвращалось, она обычно не помнила того, что говорила, как и всего, что затрагивало ее личность»[226].

Отец Вегенер поясняет: «Это были состояния и дурные наклонности умирающих, за которых она страдала и вместо которых вела тяжелую борьбу за то, чтобы те умерли как христиане. Ее настигала подагра, она принимала на себя раны, боль в членах, водянку, всевозможные разновидности лихорадки, судороги, предсмертную испарину, боли в селезенке, легких, пояснице, печени, но также нетерпение, страх, разочарование, одиночество, отчаяние, предсмертное бессилие. Она часто не знала, как защитить себя от этих видений тоски и ужаса. Самым тяжелым и унизительным было для нее покаяние за тех умирающих, которые в течение своей жизни предавались чревоугодию, пьянству и распутству. Тогда не только мысли, но целые сцены чужих грехов наводняли ее и пугали до потери сознания, заставляя бороться с искушением и отражать атаки зла. На ее лице сквозь собственные слова и жесты проступал характер того человеку, чью смертельную болезнь и чьи душевные язвы она на себя приняла. В этой миссии и битве у нее проявлялась словно бы двойная личность, в которой то доминировали те искушения и следы греха, против которых она боролась, а то снова верх брал образ мира и ясности, что доказывает, что зеркало ее души не было потревожено».