О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

В этих первых примерах опыта мистиков, которые я вам привел, взятые на себя искушения, как бы ужасны они ни были, все же оказывались мимолетными, задача сводилась к тому, чтобы облегчить страдания определенного человека, знакомого или незнакомого, но переживающего конкретное испытание, часто предсмертную агонию. Сейчас же мы посмотрим случаи напряженных испытаний, длящихся порой годами и часто при полном отсутствии отсылки к конкретным случаям. Я начал этот обзор с аббата Делажа, потому что он не только знавал такие испытания, но и понял их механизм. Он знал, что душа в своем восхождении к Богу должна пройти через целый ряд испытаний, отказов и, что больнее всего, страдания за то, что нанесла раны Божьей любви. Но, говорит он, «зато порой душа и в самом деле очищается. Даже страдая, она больше не чувствует себя отделенной от Бога. Глубокая радость принадлежности Богу уже неустранима. Эта радость может совпадать с самой невыносимой болью… возникающие при этом всевозможные испытания, страдания, искушения будут уже не очистительными, но искупительными. Если взглянуть на них извне и со стороны, они будут выглядеть как испытания и искушения неофита, но на самом деле они будут апостольскими: душа, отдающая себя за другого, страдает в точности так же, как страдает в таком положении душа грешника или новичка»[240].

Анджела де Фолиньо (1248–1309)

Вот вам еще один весьма характерный пример такого «механизма», если рискнуть этим обыденным словом определить подобный духовный опыт. Речь идет о великой святой, прожившей наполненную событиями жизнь. Она была богата и любила все те удовольствия, которые может доставить богатство: красивые наряды, драгоценности, духи, любовников… Благодать Божия настигла ее через родного брата, Франсуа. Она отдала все свое богатство бедным и стала проводить жизнь в крайней нищете. Она познала невиданные дары, соответствующие вершинам мистической жизни. У св. Иоанна Креста это «преображающее единение»; у св. Терезы Авильской это «мистический брак», известный феномен, обычно скрепленный кольцом на пальце святой или святого. В этих двух случаях остаток жизни святых прошел на уже достигнутом духовном уровне, в миротворном присутствии Бога. У Анджелы все было не так. Хотя достижение такого уровня предполагает уже преодоленные искушения и пройденные испытания, предполагает, что «путь очищения» уже пройден и достигнут «путь единения», ей пришлось познать возврат таких искушений, которые аббат Делаж называет искушениями «новичков»:

«И еще от одной муки я страдаю: возвращение ко мне всех пороков; конечно, воскресли они ненадолго, и все же причиняют мне огромную боль. Даже те пороки, которых у меня никогда прежде не было, вселились в мое тело и преследуют меня. Они не задерживаются подолгу и когда умирают, я нахожу утешение, потому что вижу, что стала жертвой демонов, ожививших во мне мои прежние грехи и добавивших к ним новые… Когда я оказываюсь в этой жуткой ночи Бога, в которой отнята всякая надежда, и тьма страшна, и воскресают пороки, которые, я знаю, уже умерли во мне, но которые демоны вводят извне, вместе с другими пороками, теми, которых у меня никогда не было, … я понимаю, что все это — козни демонов, что пороки эти живут в моей душе лишь потому, что она никогда не была ими побеждена… Так, меня накрыл один порок, которого у меня прежде никогда не было. Он был мне дан с позволения Бога. Порок этот так велик, что превышает все другие. Бог дал мне также добродетель, чтобы побороть этот порок; и победа, которая в итоге торжествует, так полна, что ее одной мне было бы достаточно для того, чтобы поверить в Бога… Порок этот так ужасен, что мне стыдно его называть, и он так силен, что в те моменты, когда добродетель ускользает от моего взгляда или, как мне кажется, оставляет меня, ни стыд, ни наказание, ничто в мире не смогло бы удержать меня от погружения в бездну греха. Но, к счастью, ему на смену приходит добродетель, она избавляет меня с такой силой, что все блага и все зло мира сего уже ничего не могут против меня»[241].