О женской стыдливости

Новые правила приличия изменяют взгляд на наготу. На протяжении всего Средневековья нагота воспринимается очень неоднозначно. Можно быть «голой в рубашке», когда не видна ни одна частичка тела. Облегающая одежда, подчеркивающая формы тела, так же неприлична, как и отсутствие покрова. В 1349 году Жиль ле Мюизи, аббат монастыря Сен-Мартен де Турне, клеймит «бесстыдных и развратных женщин», которые выставляют «свои формы во всей наготе под слишком узкими платьями».

Прозрачная одежда — самый известный эротический прием, и в романах XII века он часто упоминается. Однако к концу Средневековья прозрачная одежда становится покровом стыдливости, так как она используется при изображении Распятия, что не имеет ничего общего с прозрачными одеждами героинь Кретьена де Труа. Кроме того, пышные формы настолько в моде, что женщины не довольствуются тем, чтобы их подчеркнуть. Их увеличивают при помощи подушек, вставок и каркасов. Теперь непристойным считается только оголенное тело. Новые правила позволяют открывать грудь взору, прикрыв ее кисеей, что говорит о новой стыдливости, которая боится только реальной наготы, а не соблазнительных форм. Поначалу в рамках стыдливости дозволено открывать лицо и руки до запястья, но понемногу границы расширяются и включают всю руку целиком, плечи, ноги, которые отныне покрыты тем невидимым покровом, что был утерян со времен грехопадения Евы.

ПОЗНАНИЕ ЖЕНЩИНЫ: ОБРЕТЕНИЕ РАЯ

Парадоксально, но фигуры Адама и Евы на порталах средневековых соборов, стоящие анфас, так, что их половые органы отчетливо видны, гораздо более стыдливы, чем те же фигуры, но в звериных шкурах. Чрезмерная щепетильность XIX века решила внести свои коррективы: на гравюре Мантеньи «Мадонна Победы» к изображению Адама приделан фиговый листочек, хотя на более ранних гравюрах отчетливо виден его половой орган. Средневековые комментарии к наготе первой супружеской четы, которая еще не познала стыда в раю, вполне ясны: «Когда Бог создал человека, он одел его в небесную одежду, светившуюся великой славой. […] Съев яблоко […], оба они утратили свое небесное одеяние», — говорит Хильдегарда Бингенская. Отцы Церкви подобным образом интерпретируют первоначальную наготу: Амвросий Медиоланский говорит о покрове добродетели, Августин — о покрове благодати, Максим Туринский — о сиянии бессмертия, одевшем Адама. Затем Адам променял свой «сверкающий покров» на одежду из овечьей кожи, прикрывшую его наготу.

Стыдливость связана с вожделением, и дети избавлены от нее: они могут глядеть на гениталии, не краснея от стыда. Но с половым созреванием наступает время выбора между стыдливостью и бесстыдством. Этот выбор не касается некоторых частей человеческого тела (кистей рук, лица), но перед этим выбором оказываются в свое время все порядочные люди, мужчины и женщины. Общественный идеал призывает и тех и других ждать похвал за правильно сделанный выбор.

Однако, несмотря на распространенность образа женщины-соблазнительницы, противопоставленного образу целомудренного Иосифа, в Средние века было и представление о стыдливости, присущей женской природе.

Кристина Пизанская в «Книге о трех добродетелях» пишет, что женщина «по природе и порядку честна, проста, стыдлива». Стыдливость видится как чувство, настолько свойственное женщинам, что оно переходит и на очеловеченных животных в баснях. Мария Французская в басне «Волк и свинья» пишет, как Свинья не захотела, чтобы Волк помог ей в родах: «Стыд не позволит женщине, кем бы она ни была, чтобы мужчина коснулся ее или просто приблизился к ней, когда она в подобном положении». Средневековье продолжает античную традицию, говоря о том, что стыдливость свойственна самой женской природе, но окрашивает ее сожалением об утрате изначальной невинности. Невидимый покров этой невинности будет обретен только в небесном раю, куда соберутся избранные в конце времен. Сидрак Философ в «Книге источника всех наук» говорит о том, что избранные будут «обнажены от похоти, зависти и злобы, но одеты в благодать, славу и спасение». Они не будут стыдиться своих членов, как мы сейчас не стыдимся своих глаз. В раю не будет ни мужчин, ни женщин, все люди будут, как ангелы, свободны от всякого вожделения. Между двумя точками истории, между раем земным и раем небесным, у женщины может быть лишь подобие стыдливости, смешанное со стыдом, ведь человеческая природа со времен Адама и Евы впала в грех.

Два покрова

Новый Завет выдвигает новый образ женщины, противопоставленный образу искусительницы Евы. Это Дева Мария, которая шаг за шагом искупает все грехи своей предшественницы. Ее покорность Богу противостоит непокорности Евы, ее скромность — чувству стыда и бесстыдства, обретенному после вкушения запретного плода. Когда архангел Гавриил приходит с Благой Вестью, «юная дева, столь стыдливая, столь чистая, столь непорочная, возлюбленная в своей девственности, спрашивает, как она может зачать, будучи девственницей», — пишет богослов Роберто Карачиоло в «Зеркале веры» (1495).