О женской стыдливости

Француженка в классическую эпоху может радоваться своей участи, более завидной, чем у женщин, живущих в соседних странах. При дворе Людовика XIV более, чем где-либо еще, развилась иерархия стыдливости, которой она воспользовалась. Рожденная при дворах итальянских вельмож и основанная на рассуждениях Аристотеля и Фомы Аквинского о людях, перед которыми мы не испытываем никакого чувства стыда, эта социальная стыдливость развилась благодаря строгому французскому этикету. Об этом написано в моей книге «История стыдливости» (1989). Итак, если стыдливость возникает вследствие того, что женщина от природы слабее мужчины, это физическое отставание компенсируется нравственным превосходством, и за это ее уважают. Об этом писал Франсуа Пулен де Ла Бар в работе «Превосходство мужчин против равенства полов». Это обстоятельство обязывает мужчину соблюдать нормы приличия. «Правила хорошего тона не терпят, чтобы человек, к которому мы должны относиться с уважением, видел нас обнаженными и одетыми по-домашнему». Это уважение проявляется во всех действиях: нельзя садиться на постель, сморкаться, плеваться, чесаться, смеяться, пожимать плечами и т. д. В частности, «абсолютно неприличным считается представляться самому людям более высокого социального положения, и особенно дамам; показывать кожу сквозь рубашку или куртку или приоткрывать какую-либо часть тела, которая должна быть закрыта из приличия». Об этом написано в книге Антуана Куртена «Новый трактат о соблюдении норм приличий, которые распространены во Франции среди порядочных людей» (1671). Итак, мужчины должны сдерживать себя перед дамами — то есть делать то, о чем они никогда ранее не заботились.

Отношения между полами подчиняются этой иерархии: женщина занимает более низкое положение с физической и юридической стороны, но более высокое — с моральной. И этот порядок накладывается на социальную иерархию. Стыдливость становится игрой в тонких правилах, которыми владеет галантный мужчина и противоречивые проявления которых так нас удивляют. Если говорить о высших слоях общества, то принцесса не подчиняется правилам приличия, например, ее роды должны проходить публично, она должна проводить свою первую брачную ночь в присутствии свидетелей. Занимая слишком высокое положение, она забывает свою стыдливость, находя себе любовников: у герцогини де Берри, дочери регента, «были любовные приключения, когда уважение, которое ей обязаны были оказывать мужчины в соответствии с ее рангом, заставляло ее делать первый шаг самой», — свидетельствует Шарль Дюкло в «Тайных воспоминаниях». С проституткой, которую мужчина не должен уважать, он ведет себя свободно, без церемоний. «Вы отказались от стыдливости, присущей вашему полу; вы больше не женщина, и мужчина больше не обязан оказывать вам почтения», — пишет Ретиф де Ла Бретон в книге «Парижские ночи». Но слуга не должен отводить взгляд, наливая воду в ванну знатной дамы, как, например, мадам дю Шатле, даже если она раздвигает ноги, чтобы не обжечься. Об этом говорится в «Воспоминаниях о Вольтере и его работах», написанных Лоншаном и Ваньером, его секретарями (1826). Эти примеры могут натолкнуть нас на мысль, что женщина потеряла всякий стыд. Это ложное впечатление: напротив, строгое применение этих правил обеспечивает ей стыдливость.

ФИЛОСОФСКАЯ СТЫДЛИВОСТЬ

Эпоха Нового времени, между XVI и XVIII столетиями, открыла относительность поведения, а затем относительность менталитета во всех сферах жизни. Внезапное расширение мира в его пространственных измерениях (открытие Америки, а затем бесконечности космоса), во времени (открытие заново Античности, а затем первобытных цивилизаций и эпох, существовавших до появления современного человека), в религии (официальное сосуществование религий или ветвей христианства), внутри самого человека (интерес к психологии), в воображении (появление утопий) расшатывает веру в абсолютную истину. Нельзя сказать, что этот процесс проходит гладко. Открытие Америки продемонстрировало нам, как трудно было поставить под вопрос богословское учение о стыдливости. Первый шаг в признании факта относительности нашего поведения состоял в поиске причин за пределами любой трансцендентности.

Стыдливость по ту сторону Пиренеев…

Со времен Декарта мы больше не ищем в бесплотных добродетелях источник наших душевных порывов. Душу могут привести в волнение желания, которые она порождает сама, или страсти, вызванные в ней движением животного сознания, переносимого кровью. Чувства и эмоции рождают в нас сенсорные восприятия, которые соединяются в мозговой железе, где предположительно находится человеческая душа. Согласно представлениям Декарта, существует шесть основных страстей (или аффектов): восхищение, любовь, ненависть, желание, радость, грусть, — от которых зависит около сорока частных аффектов, проанализированных ученым в работе «Страсти души». Он не ведет речь отдельно о стыдливости, но концепт стыда охватывает и это понятие, еще плохо различаемое в словаре того времени.