О женской стыдливости

«Когда несдержанный порыв снимает на миг материальный покров, под которым они спрятаны, то не предоставляет ли любезная стыдливость ему на смену свою невидимую пелену? Покинет ли тебя эта священная одежда в тот момент, когда на тебе не останется никакой другой? Она непорочна, как твоя честная душа, смог бы изменить ее когда-нибудь весь любовный жар моей души?»

Это ценная аллюзия, потому что она демонстрирует нам постоянство темы, связанной с природной стыдливостью, в эпоху, когда все больше и больше философов, включая самого Руссо, заявляют об ее приобретенном характере. Невидимый покров заставляет смелую руку относиться к нему с уважением за совершенство добродетели, которую он открывает, а не из-за стыда за показанную наготу.

Это не мешает женевцу учить детей целомудрию, которого они не испытывают: «Хотя стыдливость и является естественной для человеческого рода, она не дана детям от природы», то есть она не является врожденным качеством, а появляется только с осознанием зла: нужно прививать ее детям с осторожностью, чтобы не вызвать в их воображении постыдных вещей, о которых они не имеют понятия. Вместо того чтобы привлекать их внимание к запретным сексуальным темам, нужно учить их чистоте, которая в «духе природы» касается тех же органов. Об этом говорится в романе Руссо «Эмиль».

О чем бы ни шла речь: о произвольном соглашении (Дидро), о последствии физиологических факторов (Вольтер), об общественном умении справляться с чрезмерным сладострастием (Гольбах), даже о естественном качестве человеческого вида (Руссо), — никто отныне не думает, что стыдливость появляется спонтанно у всех детей в целом, и у девочек — в особенности. Чтобы она возникла, нужно полагаться только на воспитание.

Различие между стыдливостью и приличием составляет компромисс между приверженцами идеи о врожденной и приобретенной добродетели. Он позволяет уберечь оба вида ценностей одного морального закона: ценности Божественного происхождения и ценности, основанные на воспитании, которое должно заставлять человека соблюдать этот закон. В особенности это касается молодых девушек. «Если мы не позаботились глубоко заложить в душе девушки главные и возвышенные истины христианства, мы можем воспитать у нее вежливость, любезность, даже, если хотите, приличие. Но мы никогда не сможем дать ей нерушимых добродетелей», — пишет аббат Жозеф Рейр в книге «Школа благородных девиц». Только любовь и страх перед Богом позволяют им возвыситься над их «естественными склонностями», так как чувство чести может удержать их, только когда они находятся в публичном месте; в личной жизни лишь взгляд Бога может обуздать их страсти. Различие между социальным поведением и истинным целомудрием, между публичным и личным является характерным для эволюции, которая произошла с понятием стыдливости в конце XVIII века, а также и для осознания важности ее воспитания. Без нее девушка — как горлица, крылья которой слишком слабы, чтобы ускользнуть от кошки. Зато все, что может научить греху — романы или сомнительные встречи, — должно исключаться, как испорченный апельсин убирается их корзины с фруктами. В противном случае это только укрепляло бы кшу «злосчастную склонность» к дурному. Каждая девушка обладает «принципами стыдливости, которые природа вложила в наши души», и «естественными дурными наклонностями», которые необходимо корректировать. По мнению аббата Жозефа Рейра, роль воспитания состоит в том, чтобы огранить алмаз, который представляет собой молодая девушка.

Другие педагоги предлагают достичь таких же результатов на основе противоположных идей, расценивая, что «нужно быть скромным не из принципа, а иметь вкус к такому поведению», — говорится в «Сочинении о воспитании благородных девиц, написанном Мадемуазель де ***» в 1764 году. Но как привить такой вкус? Этого можно добиться, откровенно отвечая на нескромные вопросы девушек, заставляя их краснеть от их собственных мыслей. «Убеждайте детей, что им нравятся скромность и стыдливость, тогда, если у них появятся какие-нибудь противоположные идеи, они покраснеют сами и отвергнут подобные мысли». Когда время невинности уступит место «ложной тревоге стыдливости», девушки будут краснеть из-за тысячи причин, ничего в них не понимая. Страх укрепит их принципы, если им описать в ярких красках все «беды, стыд, угрызения совести, которые следуют за минутной слабостью», — говорится в «Трактате о воспитании женщин» Анн де Мирмон.