О женской стыдливости

В жанре непристойного романа того времени существует тенденция изображать такого «мужественного полубога, подобного Геркулесу» противоположностью «обрюзгшему, постаревшему и хилому аристократу», — комментирует этот роман Антуан де Бек в своей книге «Работы неизвестных авторов XVIII века» (1987). Но по отношению как к одному, так и к другому женщина вновь проявляет стыдливость, предписанную законом природы.

Именно с этой точки зрения невидимый покров вновь допускает наготу. Но, в отличие от классических представлений предшественников, убежденных в том, что этот покров является неотъемлемым качеством женщины, XIX век считает, что он связан со взглядом другого человека, разделяя мнение тех, кто должен проникнуть в саму суть природы, независимо от хитросплетений цивилизации: высокообразованных людей (ученых, врачей и т. д.), людей, имеющих отношение к искусству (литераторов, живописцев или скульпторов), а также судей.

ПЕРВЫЙ ПОКРОВ: ЗАКОН

10 мая 1794 года, когда тридцатилетняя Елизавета, сестра Людовика XVI, восходит на эшафот, палач, связывая ей руки, приподнимает уголок ее косынки. Молодая женщина «спокойным голосом, который, казалось, исходит из потустороннего мира», просит его: «Прошу вас, во имя стыдливости, прикройте мне грудь». Эти слова распространились повсюду благодаря мадам де Серили, осужденной в тот же день, но условно, по причине ее беременности. С точки зрения роялистов, лубочный образ Великой французской революции ассоциируется с толпой разбушевавшихся людей, забывших всякий стыд, которые изобрели так называемую «патриотическую порку», чтобы заставить замолчать тайных эгерий целомудрия. Революционеры, напротив, видят в таких действиях освобождение от распутной аристократии во имя стыдливости: мифу о Елизавете противопоставляется миф о Марии-Антуанетте, которую добродетель республиканцев сделала мишенью памфлетов. Благодаря стараниям как той, так и другой стороны разрыв между Старым и Новым Режимами произошел также во имя целомудрия.

Добродетель республиканцев

Франция, охваченная революцией, целомудренна и стыдлива, несмотря на приписываемую ей бесшабашную либерализацию идей и нравов. Главной добродетелью молодого поколения считается приличие, залог чистоты сердца: для юноши оно заключается в проявлении тонкого баланса между спокойствием и самоуверенностью, без наглости; для девушки — в степенном поведении. «Девушка скромна и стыдлива, и это выражается в ее лице, взгляде, жестах», — пишет Луи-Марин Энрикез в своей работе «Принципы приличия республиканцев». Именно ради соблюдения приличия «молодой республиканец должен искать уединенное место, чтобы искупаться в реке», «он всегда должен носить рубашку», — продолжает Николя Прево в работе «Истинные правила приличия республиканцев для молодых граждан и гражданок» (1794). Что касается женщины, то самой ценной ее добродетелью является скромность: «Душевная чистота и искренность — главный удел твоего пола».

Впервые со времен римского культа Стыдливости это качество становится объектом популярного десятидневного праздника, когда каждый из дней посвящен отдельно взятой добродетели (Милосердию, Сыновней любви, Стыдливости). Кристоф Опуа предлагает в 1795 году проект церемонии для Национального конвента. Она должна была состояться в храме Разума в последний день декады флореаля (восьмого месяца по специальному республиканскому календарю, отсчет лет в котором начинался с 22 сентября 1792 года, даты упразднения королевской власти и провозглашения республики). Девушки не старше шестнадцати лет в белых платьях, с вуалями, ниспадающими на лоб, увенчанные розами, движутся вместе с юношами (возраст не указан), несущими плакат с надписью: «Во имя целомудрия». Процессия проходит в сопровождении Гимна Высшему Существу, прославляющего это «естественное чувство, которое так необходимо при всех правлениях, и особенно для поддержки Республики». В данном случае речь идет лишь о стыдливости и целомудрии женщин и молодых людей, как юношей, так и девушек. «Стыдливость следует за женщиной в лоно семьи», целомудрие матерей становится зеркалом для целомудрия девушек. Богиня сойдет с небес только для них: «Стыдливость! Дочь природы! Скоро твоя пунцовость станет лучшим нарядом и самыми очаровательными румянами прекрасного пола». Заметим, однако, что и «мужчина приобретает многое благодаря своей стыдливости; она дает ему чувство самоуважения и в то же время уважение со стороны других»: революционная добродетель, наконец, желает, чтобы ее считали не только женской.