О женской стыдливости

Претворился ли в жизнь проект этого праздника? Речь на тему стыдливости была прочитана несколькими месяцами ранее в храме Разума, 20 вандемьера (первого месяца республиканского календаря) III года гражданином Сен-Жаном — профессором истории народов в Национальном коллеже Тулузы. Он называет стыдливость качеством, присущим людям любого возраста и пола, и считает, что к ней нельзя относиться как к предрассудку, она не должна зависеть от «переменчивости моды, сиюминутных капризов и уловок кокеток, от прихотей внезапных увлечений». Эта добродетель, божественная по своей сути, является республиканской. «В Республике неприличие не в чести», — утверждает Сен-Жан.

Уважение стыдливости

Именно революция впервые издает законы, регулирующие поведение людей, связанное со стыдливостью и целомудрием. Закон о полиции от 19–22 июля 1791 года действительно подвергает наказанию тех, кто был арестован «за публичное посягательство на нравственность путем совершения развратных действий в отношении женщин». Он является предшественником современного закона о совершении развратных действий и предусматривает наказание за сексуальное насилие по отношению к женщине, отличное от изнасилования. Речь идет о наказании не за наготу, а за оскорбительное поведение. Принципиально новым в этом законе, по сравнению с существовавшим ранее, является условие публичности, которое образует состав преступления «не потому, что это покушение на общественную мораль, а потому, что это оскорбление морали женщины». Это лишь первый шаг в рождающейся законодательной системе, но очень показательным является то, что речь идет только о стыдливости женщин.

Не стремясь преувеличить важность этого закона, следует заметить, что история стыдливости с точки зрения права еще долгое время будет ассоциироваться с женщинами, даже когда из формулировок закона исчезнет упоминание о них. XIX век снова вернется к женской стыдливости, рассуждая о ней в столь характерной для того времени пафосной манере. Она не ограничивается поведением отдельно взятой женщины, а затрагивает половину человеческого рода: тяжелая ответственность падает на ту, которая каждый день должна служить воплощением стыдливости!

«Женщине необходимо быть стыдливой не только ради самой себя, но и ради всего женского пола, поэтому она должна стремиться к тому, чтобы все остальные женщины соблюдали этот закон. Ведь то, что задевает скромность одной из них, задевает скромность всех. Та, что предстает раздетой перед мужчинами, в некотором смысле раздевает всех честных женщин; демонстрируя себя обнаженной, она тем самым снимает покров со всех остальных», — пишет Жозеф Жубер в своей книге «Мысли, максимы, очерки и переписка» (1861).

Стыдливость — это чувство, которое сопротивляется потере невинности (тогда как в Античности это понятие имело отношение к нравственной чистоте), это сама сущность женщины, согласно определению Оноре де Бальзака, которое он приводит в романе «Тридцатилетняя женщина»: «В самом деле, у молодой женщины, сердце которой еще чисто и любовь которой непорочна, даже чувство материнства подчиняется голосу целомудрия. Разве целомудрие не сущность женщины?»

В эпоху, когда жизнь подчинена предписанным правилам поведения, можно говорить, что такое почтение по отношению к стыдливости представляет даже некоторую опасность. XIX век настолько превозносит женщину, что ее защищают с помощью закона, целомудренного воспитания, ограждая ее от изучения вредной латыни. Кроме того, в 1819 году появляется понятие «оскорбление нравственности», которое защищает супругу от «искушений и непристойных изображений, которые могли бы дать ей повод думать, что кто-то другой мог бы удовлетворить ее лучше и другими способами». В 1857 году именно это послужит аргументом прокурора Пинара в его обвинениях против романа Гюстава Флобера «Госпожа Бовари».

Как относиться к тому, что женщина хочет иметь профессию, которая стала бы нелегким испытанием для ее стыдливости, например профессию врача? Это считается недостойным с точки зрения добродетели. Альберт С. Лионе и Р. Жозеф Петручелли в своей книге «Иллюстрированная история медицины» (1979) рассказывают о Хэрриот Хант (1805–1875) — девушке, принятой в медицинскую школу Бостона и отвергнутой студентами. «Готова ли она обесчестить свой пол и наступить на горло своей стыдливости», слушая вместе со студентами мужского пола «лекции на определенные темы, которые неизбежно придется изучать в курсе медицины»? Ее «чувствительность» должна будет воспротивиться этому.