О женской стыдливости

Если при совершении развратных действий против личности и против нравственности понятно, кто является жертвой преступления, то совершение публичных развратных действий — это правонарушение без предъявления жалобы (потерпевшего), абстрактное, без свидетелей, но совершенное в общественном месте. Но в таком случае чьей конкретно стыдливости наносится оскорбление, когда публично демонстрируется нагота? В первую очередь именно женщину, стыдливую от природы, оскорбляет вид обнаженного мужчины. То же самое действие, совершенное в отношении мужчины, не является уголовно наказуемым. В XIX столетии некоторые европейские государства, например Англия и Россия, продолжают бороться с развратными действиями, совершаемыми по отношению к женщинам. Но большинство стран, включая Францию, отказались от упоминания женского пола в формулировках соответствующих статей законов, более или менее строгих. К каким последствиям это привело? Мужчина тоже может смутиться, увидев наготу другого. Например, так произошло с месье Бержере — ученым-историком, героем романа Анатоля Франса «Ивовый манекен». Он открывает «истинную теорию Стыдливости», застав жену в объятиях своего ученика. Не столько супружеская измена, сколько нагота пары вызывает в его душе «сильные и противоречивые эмоции». Если говорить серьезно, то в этом эпизоде оскорбление нанесено именно его стыдливости, согласно определению, существовавшему в девятнадцатом столетии.

Оскорбление налицо, даже если свидетель не показывает, что он возмущен, и не подает жалобы. Так что же является основанием такого оскорбления, на чем оно базируется? Демонстрация наготы одного задевает стыдливость «всех и каждого». «Определяющим фактом публичного развратного действия — реального действия — является оскорбление стыдливости вообще, стыдливости всех людей», — утверждает Абель Майфод в своей диссертации «О публичных развратных действиях». Итак, в рассуждениях вновь появляется понятие абстрактной стыдливости, стыдливости всего Человечества — качества, которое есть у каждого из нас. Персонаж книги Реми де Гурмона «Новые диалоги любителей о насущных вещах» (1907–1910) задается вопросом по поводу публичных развратных действий: «Против чьей стыдливости совершается это правонарушение? Против стыдливости деревьев, птиц, полицейских, которые получают удовольствие, прежде чем составить официальный протокол?» — «Нет, против той Великой Стыдливости, что идет абсолютно обнаженной», — отвечает его собеседник.

Именно проблема терминов заставила законодательство довести мысль до абсурда. В книгах, посвященных правилам хорошего тона во времена Старого Режима, говорилось, что следует избегать наготы даже в личной жизни, потому что мы постоянно находимся под взглядом Бога и ангелов. В 1951 году Андре Бийи в своей книге «Стыдливость» рассказывает, как одна девушка, воспитанная в монастыре у сестер, сохранила привычку, перед тем как предаться любви, произносить: «Ну, а теперь заставим ангелов-хранителей немного покраснеть!» Именно так говорили сестры, когда воспитанницы переодевались.

Когда понятие стыдливости стало светским, необходимо было придумать это «преступление против человечества» — совершение развратных действий, оскорбляющих стыдливость. Раньше люди жили под Оком Всевышнего, которое преследовало Каина и которое видит все, вплоть до содержимого ночных горшков, в шутку подаренных юным невестам в день венчания. Теперь вместо Ока Всевышнего есть око достойного и целомудренного Человечества, око такое же проницательное, за исключением одного нюанса: человечество, лишенное плоти до такой степени, должна была бы оскорблять личная нагота. Довольствуясь тем, что упоминание женщин исключено из формулировок кодекса, законодатель идеализировал стыдливость и сделал мирским Око Всевышнего, но усложнил концепцию.