Обманчивый блеск мишуры

Он протянул свои старческие, с выступающими венами руки к огню и потёр их.

— Налить вам чего-нибудь?

— Что? Нет, нет, спасибо. Со мной все в порядке. Просто…, то, как он выглядит. Как убитый в бою. Убитые в бою часто так выглядят. Несколько потрясает.

— Да.

— Я…, наверное, от меня потребуется выполнение каких-нибудь формальностей и все такое.

— Боюсь, что вы правы. Вам, разумеется, придётся дать показания.

— Конечно.

— Вы, случайно, не знаете, оставил ли он завещание?

Руки полковника на миг застыли, а затем, нелепо дёрнувшись, полковник закинул ногу на ногу и опустил руки на колени, изображая спокойствие.

— Завещание? Думаю, ему почти нечего было завещать.

— И все же? Если кое-что было?

— Да, конечно.

Казалось, полковник что-то тщательно обдумывает.

— Так вы не знаете, оставил он завещание или нет?

— Собственно говоря, — ответил полковник напряжённым голосом, — он передал мне на хранение конверт. Весьма возможно, что там его завещание.

— Вероятно, полковник, нам придётся просить позволения взглянуть на него. Конечно, если там не содержится ничего относящегося к делу, то…

— Да, да, да. Знаю, знаю.

— Оно, кстати, не в знаменитом ли ящике? Долгая пауза.

— Я…, да, наверное. Он…, у него был ключ. Я ведь говорил вам, не так ли? Забота о вещах и ключах лежала на Нем. — Вы безоговорочно доверяли ему, верно?

— А, вы об этом! — полковник решительно отмёл вопрос рукой. — Да, разумеется. Абсолютно.

— По-моему, я нашёл ключ от вашего ящика. Глаза полковника внезапно увлажнились.

— Вот как? На…, нем?

— Он был у него в кармане.

— Можно мне будет получить его, Аллен?

— Конечно. Только сперва нам придётся проделать всякую рутинную чепуху.

— Отпечатки пальцев? — слабо спросил полковник.

— Да. Это действительно чистая рутина. Вряд ли там найдутся какие-нибудь, кроме его и ваших. Но порядок есть порядок.

— Конечно.

— Полковник Форестер, что именно вас тревожит? Вы ведь встревожены, не так ли?

— Разве недостаточно, — вскричал полковник со сдержанной яростью, — что я потерял старого, преданного слугу? Я спрашиваю: разве этого недостаточно?

— Извините.

— Вы тоже. Дорогой мой, вы должны простить меня. Я не совсем владею собой.

— Сказать миссис Форестер, что вы здесь?

— Нет, нет, не нужно. Никому не нужно говорить. Мне хотелось бы немного побыть одному, вот и все. Спасибо, Аллен. Вы очень заботливы.

— Тогда я удаляюсь.

Но прежде чем Аллен успел выполнить своё намерение, дверь отворилась и в библиотеку вошёл мистер Берт Смит, одетый, но не бритый.

— Я пообщался с Хилли, — без всякого вступления начал он, — и мне не особенно нравится то, что я услышал. Выходит, вы нашли его?

— Да.

— Его пристукнули? Ударили насмерть, верно?

— Верно.

— И вы застукали трех слуг, осуждённых в прошлом за убийства, которые пытались избавиться от тела, верно?

— Верно.

— И вы делаете вывод, что они тут ни при чем?

— На данной стадии расследования у меня нет оснований полагать, что кто-то из них убил его.

— Пытаетесь шутить?

— Разве?

Мистер Смит издал выражающее недовольство восклицание и уселся напротив полковника, который, хмурясь, откинулся на спинку кресла.

— Рад вас видеть, полковник, — сказал мистер Смит. — Нам всем пора собраться и потолковать. Хилли спустится, когда оглушит свою невесту новостями. Он прихватит тётушку. Какие-нибудь возражения? — бросил он в сторону Аллена.

— Господи! Какие тут могут быть возражения и каким, интересно, образом я мог бы претворить их в жизнь? Вы вольны встречаться когда угодно. Надеюсь, что эти встречи позволят вам обрести хоть немного здравого смысла, а дальше, глядишь, его прибудет настолько, что вы сможете общаться не только между собой, но и с нами.

— Отбрили, нечего сказать, — угрюмо буркнул мистер Смит.

Появился Хилари в обществе миссис Форестер и Крессиды в неглиже. Она выглядела импозантно, красиво, но ужасно мрачно. Хилари и миссис Форестер были одеты.

Миссис Форестер бросила пристальный взгляд на мужа и села рядом с ним. Полковник кивнул. Как показалось Аллену, сделал он это одновременно и чтобы успокоить её, и чтобы избежать разговоров. Хилари беспомощно поглядел на Аллена и остановился у огня. Крессида же подошла к Аллену, сделала руками какой-то сложный жалобный жест и медленно покачала своей прекрасной головой из стороны в сторону, словно пытаясь выразить нечто непередаваемое словами.

— Я просто не могу постигнуть. Знаете? Совершенно не могу.

— А вам и не надо, — ответил Аллен. По лицу Крессиды на миг промелькнуло подобие улыбки.

— Да, наверное. Но, согласитесь…, все это как-то оглушает.

Она ещё раз метнула на него сочувствующий взгляд и, по своему обыкновению, упала в кресло.

Смит, миссис Форестер и даже Хилари уставились на неё с явным неодобрением, а полковник Форестер в некоторой растерянности с укором произнёс:

— Кресси, дорогая!

И тут Крессида внезапно повела себя совершенно иначе. Её глаза наполнились слезами, губы задрожали, и она стукнула крепко сжатыми кулачками по подлокотникам кресла.