Общественная жизнь мистера Тольромбля, мэра города Модфога

На церковныхъ часахъ пробило два. Въ палисадник Модфогъ-Голла раздались слабые звуки надтреснутой трубы, словно какой-нибудь чахоточный больной случайно въ нее кашлянулъ. Ворота широко растворились и изъ нихъ выхала на блой лошади сахарно-молочнаго цвта фигура, долженствовавшая изображать герольда, но походившая гораздо боле на карточнаго валета верхомъ. Это былъ клоунъ изъ цирка, постоянно прізжавшаго въ Модфогъ въ это время года и нарочно нанятый мэромъ для этого торжественнаго случая. Ученый конь выступалъ по всмъ правиламъ высшей школы, неся высоко голову, присдая на заднія ноги и выдлывая артистическія штуки передними, что должно было бы возбудить восторгъ въ сердцахъ разумной толпы. Но толпа въ Модфог никогда не была разумной и, по всей вроятности, никогда ею не будетъ. Вмсто того, чтобы разогнать туманъ своими радостными криками, какъ разсчитывалъ Николасъ Тольромбль, эта неразумная толпа, узнавъ въ герольд клоуна, подняла недовольный ропотъ, выражая полное неодобреніе странной мысли посадить клоуна на лошадь, какъ обыкновеннаго гражданина. Еслибы онъ стоялъ на сдл ногами къ верху или прыгалъ бы въ обручь, или даже просто стоялъ бы на одной ног, засунувъ другую въ ротъ, то восторгъ былъ бы всеобщій, но спеціалисту гаэру сидть просто въ сдл, положивъ ноги въ стремена, было слишкомъ глупой, оскорбительной шуткой. Такимъ образомъ, герольдъ потерплъ полное фіаско и безславно гарцовалъ подъ энергичные свистки зрителей.

За нимъ слдовало шествіе. Мы боимся сказать, сколько тутъ было людей въ полосатыхъ рубашкахъ и черныхъ бархатныхъ шапочкахъ, на манеръ лондонскихъ лодочниковъ, сколько фигуръ изображало скороходовъ, сколько несли знаменъ, которыя отъ тяжелой атмосферы ни за что не хотли публично выказать свои надписи, еще мене склонны мы повдать читателямъ, какъ музыканты, игравшіе на трубахъ и смотрвшіе на небо, т. е. на туманъ, шлепая по грязи и вод, до того забрызгали шедшихъ рядомъ съ ними скороходовъ въ напудренныхъ парикахъ, что послднія украшенія далеко не производили пріятнаго эффекта. Лучше также не распространяться о томъ, что лошади, привыкшіе къ цирку, часто останавливались и начинали танцовать на мст, отказываясь идти по прямому пути и т. д. Все это могло бы составить предметъ длинныхъ описаній, но мы не чувствуемъ къ этому ни малйшаго желанія.

О! какое величественное, прекрасное зрлище представляли муниципальные совтники въ парадныхъ каретахъ съ зеркальными стеклами, которыя доставлены были въ Модфогъ на счетъ Николаса Тольромбля и придавали шествію видъ похоронъ безъ траурной колесницы. И какъ эти почтенные члены городской корпораціи старались держать себя серьёзно и торжественно. А самъ Николасъ Тольромбль въ четырехъ-колесномъ фаэтон, съ рослымъ жокеемъ, важно возсдалъ между мистеромъ Дженингсомъ, представлявшемъ капелана, и другимъ мстнымъ чиновникомъ съ старой гвардейской саблей въ рукахъ, изображавшемъ меченосца. Это была, по истин, удивительная картина и слезы навертывались на глазахъ зрителей отъ смха. Такъ же трогательны были полные достоинства поклоны мистрисъ Тольромбль и ея сына, слдовавшихъ въ карет, и не замчавшихъ дружнаго хохота толпы. Но вотъ шествіе вдругъ остановилось и раздались снова трубные звуки; толпа умолкла и вс глаза устремились на Модфогскую гору, ожидая появленія какого-нибудь новаго чуда.

— Они перестанутъ теперь смяться, мистеръ Дженингсъ, сказалъ Николасъ Тольромбль.

— Я такъ думаю, сэръ, отвчалъ секретарь.

— Посмотрите, какъ они ждутъ съ нетерпніемъ новаго зрлища. Теперь наша очередь смяться.

— Еще бы, сэръ!

И Николасъ Тольромбль въ сильно возбужденномъ состояніи всталъ въ своемъ фаэтон и выразилъ телеграфными знаками свое удовольствіе лэди мэресс.

Пока все это происходило, Недъ Твиджеръ сошелъ въ кухню Модфогъ-Голла съ цлью доставить слугамъ мэра возможность первымъ полюбоваться диковиннымъ зрлищемъ, которое ожидало жителей Модфога. Оказалось, что камердинеръ мэра былъ такъ дружествененъ, горничная такъ добра, а кухарка такъ любезна, что онъ не могъ отказаться отъ приглашенія выпить за здравіе ихъ господина.

Такимъ образомъ, Недъ Твиджеръ опустился въ своихъ мдныхъ доспхахъ на кухонный столъ и выпилъ кружку какого-то крпкаго напитка за процвтаніе мэра и успхъ его торжественнаго възда съ Модфогъ. Но для этого онъ долженъ былъ снять свой тяжелый шлемъ, который камердинеръ надлъ на свою голову, къ величайшему удовольствію кухарки и горничной. Этотъ дружественный камердинеръ былъ очень любезенъ съ Недомъ, а Недъ очень галантерейно ухаживалъ за кухаркой и горничной поперемнно. Вообще, имъ всмъ четверымъ было очень пріятно и крпкій напитокъ быстро улетучивался.

Наконецъ, Неда Твиджера громко позвали, ему пора было занять свое мсто въ торжественномъ шествіи. Дружественный камердинеръ, добрая горничная и любезная кухарка надли на него шлемъ, который закрплялся очень хитрымъ способомъ и, онъ торжественно выйдя на улицу, предсталъ предъ толпою.

Поднялся страшный шумъ, но это не были ни крики восторга, ни возгласы изумленія, а просто громкій, неудержимый хохотъ.