Общественная жизнь мистера Тольромбля, мэра города Модфога

Какой плачъ и стонъ подняли дти Неда по его возвращеніи домой! Мистрисъ Твиджеръ долго старалась снять съ него военные доспхи, но все тщетно. Поэтому она кончила тмъ, что повалила его на кровать, какъ онъ былъ, въ латахъ, шлем, и цр. Страшно заскрипла кровать подъ тяжестью Неда, но не сломалась, и Недъ пролежалъ до слдующаго дня, кряхтя и отпиваясь ячменной водой. При каждомъ его стон, мистриссъ Твиджеръ громко заявляла, что ему подломъ, и другого утшенія несчастный не могъ добиться.

Между тмъ, Николасъ Тольромбль и торжественное шествіе продолжали свой путь до ратуши, среди криковъ и свистковъ толпы, которая взяла себ въ голову, что Недъ былъ бднымъ мученикомъ. Оффиціально водворенный на своемъ почетномъ мст въ зал муниципальнаго совта, новый мэръ произнесъ рчь, сочиненную его секретаремъ. Она была очень длинная и, вроятно, очень хорошая, но благодаря шуму толпы на улиц, никто ее не слышалъ, кром самого Николаса Тольромбля. Посл этого процессія двинулась обратно въ значительномъ безпорядк и въ Модфогъ-Голл Николасъ Тольромбль задалъ муниципалитету торжественный банкетъ.

Но обдъ прошелъ очень скучно, и Николасъ былъ сильно разочарованъ. Вс муниципальные совтники были такіе сонные, тупые старики. Николасъ произнесъ нсколько рчей, какъ лордъ мэръ въ Лондон, и даже сказалъ тоже самое, что лордъ мэръ и, однако, никто ему не рукоплескалъ. Только одинъ изъ гостей былъ въ веселомъ настроеніи, по онъ оказался дерзкимъ нахаломъ и назвалъ мэра Никомъ! «Что бы было, подумалъ Николасъ:- еслибъ кто-нибудь вздумалъ назвать Никомъ лондонскаго лорда-мэра? Онъ желалъ бы видть, что сказали бы на это меченосецъ, лтописецъ и прочіе должностные сановники столичной корпораціи. Они ему показали бы что такое Никъ!»

Но все это не было еще худшимъ дломъ Николаса Тольромбля. Еслибъ онъ не пошелъ дале, то остался бы до сегодня мэромъ и могъ бы произносить рчи до совершенной потери голоса. Но онъ почувствовалъ пристрастіе къ статистик и сталъ философствовать; а статистика и философія побудили его совершить нчто, увеличившее его непопулярность и ускорившее его паденіе.

Въ самомъ конц Большой улицы, заднимъ фасомъ къ рк, стоитъ таверна «Веселые лодочники», старинный домикъ съ полукруглыми окнами и одной комнатой, совмщающей въ себ кухню, буфетъ и столовую съ большимъ очагомъ и котломъ. Здсь собирались съ незапамятныхъ временъ работники и проводили зимніе вечера, попивая доброе, крпкое пиво и слушая веселые звуки скрипки и бубенъ. Содержатель таверны имлъ, какъ слдуетъ, разршеніе мэра и муниципалитета на производство торговли подъ музыку, но Николасъ Тольромбль прочелъ нсколько брошюръ и парламентскихъ отчетовъ о распространеніи преступленій, или слушалъ, какъ ихъ читалъ его секретарь, что сводится къ тому же, и онъ пришелъ къ тому неожиданному заключенію что скрипка и бубны боле развратили населеніе Модфога, чмъ вслкое другое обстоятельство, которое могло только придумать самое хитрое человческое соображеніе. Поэтому новый мэръ ршился удивить весь муниципалитетъ и нанести страшный ударъ Веселымъ Лодочникамъ, когда придетъ время возобновлять свидтельство на торговлю.

Наконецъ, наступилъ этотъ долго-ожидаемый день и краснощекій содержатель таверны явился въ ратушу съ сіяющимъ лицомъ, а до ухода изъ дома распорядился пригласить на вечеръ лишняго скрипача для торжественнаго празднованія годовщины его заведенія. Онъ почтительно просилъ муниципалитетъ возобновить ему разршеніе торговать съ музыкой, и муниципалитетъ уже хотлъ, какъ всегда, подписать это разршеніе, какъ вдругъ Николасъ Тольромбль всталъ и огорошилъ всхъ присутствующихъ потокомъ краснорчія. Въ цвтистыхъ выраженіяхъ онъ распространился о быстро увеличивающемся разврат въ его родномъ город и совершаемыхъ ежедневно въ его стнахъ излишествахъ. При этомъ онъ разсказалъ, какъ непріятно на него дйствовало зрлище многочисленныхъ боченковъ съ пивомъ, спускаемыхъ каждую недлю въ погребъ Веселыхъ Лодочниковъ, и какъ онъ два дня къ ряду сидлъ у окна противъ таверны, считая число лицъ, заходившихъ туда за пивомъ съ полудня до часа, когда между прочимъ большинство жителей Модфога обдаетъ. Изъ этихъ его личныхъ наблюденій оказалось, что въ пять минутъ вышло изъ таверны съ кружками пива среднимъ числомъ двадцать одно лицо, а умножая на двнадцать, это число составитъ 252 человка въ часъ, или, въ теченіи пятнадцати часовъ, во время которыхъ открыто заведеніе, три тысячи семьсотъ восемьдесятъ человкъ въ день, значитъ въ недлю двадцать шесть тысячъ четыреста шестьдесятъ. Затмъ онъ доказалъ очень краснорчиво, что бубны и развращеніе нравовъ — синонимы, а скрипка и безнравственныя стремленія — одно и тоже. Вс эти аргументы онъ подкрплялъ частыми ссылками на толстую книгу въ синей обертк и на ршенія лондонскихъ судей. Дло кончилось тмъ, что муниципалитетъ, озадаченный цифрами, и усыпленный длинною рчью, а главное желавшій поскоре отправиться обдать, отдалъ предпочтеніе Николасу Тольромблю и отказалъ Веселымъ Лодочникамъ въ разршеніи торговать съ музыкой.