Очерки истории Ливонской войны. От Нарвы до Феллина. 1558–1561 гг.

И хотя московские дипломаты твердо стояли на том, что «Лифлянты — извечные даньщики государевы и государю в данех не исправились, и церкви разорили, и образом божиим поругалися», и только после того, как тамошние немцы «взумеют Богу исправятца и государев гнев своим челобитьем утолити», Иван «по пригожу свое жалованье учинит» им, тем не менее Москве пришлось пойти на уступки. Отпуская домой настырных датчан (датчане — естественные враги шведов, а поскольку отношения со Швецией у Москвы были не ахти какие, то ссориться с ними было не с руки), 12 апреля 1559 г. на прощальной аудиенции царь заявил, что он согласен дать ливонцам перемирие сроком на 6 месяцев — с 1 мая 1559 по 1 ноября того же года (о чем и сообщил в письменном виде магистру, рижскому архиепископу и прочим должностным лицам Ливонской конфедерации). Правда, тут еще надо посмотреть, насколько уступчивость Ивана Грозного была связана с дипломатическими демаршами европейских монархов, а насколько — собственными планами Ивана относительно продолжения войны с Крымом. Однако так или иначе, согласие на перемирие было дано. Ливонская конфедерация получила столь желанную для нее передышку и начала собираться с силами с тем, чтобы попытаться переиграть неудачные результаты первого этапа войны.

2. Второе ливонское контрнаступление осенью 1559 г. Дерптское стояние

Надо полагать, что, пойдя навстречу своему датскому «брату», Иван Грозный в известной степени вздохнул с облегчением. Война с Ливонской конфедерацией не входила в его первостепенные планы — на первом месте стояла продолжающаяся война с Крымом, и на кампанию 1559 г. царь и Боярская дума замыслили большой поход против крымского «царя», рассчитывая если не привлечь к нему Великое княжество Литовское, то, во всяком случае, заручиться его благожелательным нейтралитетом. Это позволило бы использовать Днепр в качестве линии коммуникаций для русских войск, действующих в низовьях реки, на непосредственных подступах к сердцу Девлет-Гиреева юрта — «острову Каффы», Крымскому полуострову. Поэтому если посмотреть на летописные записи и на записи разрядные, то нетрудно заметить, что все внимание государя было обращено к югу, где собралась в ожидании крымских вестей «рать немалая и неисчислимая», а в низовьях Днепра и Дона успешно действовали «лехкие» «судовые» рати Д. Адашева и И. Вешнякова со товарищи. Ну а Ливония — что Ливония, Иван ждал, ко гда магистр ударит ему челом и пришлет своих «лутчих людей» для обсуждения условий восстановления мира. И дождался — но не тех «лутчих людей», которых ждал, а других… Уже потом, в переписке с бежавшим в Литву Курбским Иван попрекал князя и его единомышленников за их «злобесные претыкания», из-за которых ему не удалось «всю Германию за православную веру» привести[270]. Но это было потом, а пока в Ливонии готовились к реваншу. Весна-лето 1559 г. прошли в напряженной дипломатической деятельности конфедерации — посольства от несчастных ливонцев отправились искать поддержки к Сигизмунду, к Густаву Васе и в Данию, к Фридерику II. Любопытно — прослышав о «недружбе» «московского» с ливонцами, крымский хан прислал своих послов к магистру договариваться о совместных действиях против русских. Правда, если не считать удовлетворенного Иваном ходатайства датского монарха о даровании перемирия ливонцам и упомянутого выше договоре о протекции с Сигизмундом, особого успеха дипломатам магистра и рижского архиепископа добиться не удалось. Видимо, это послужило одной из причин, по которым Фюрстенберг, растерявший окончательно остатки своего авторитета, был вынужден в сентябре 1559 г. оставить пост магистра[271]. Его место занял Г. Кеттлер, который, если верить Б. Рюссову, все это время деятельно готовился осенней кампании, закладывая орденские земли и замки, изыскивая деньги и нанимая наемников (в хронике Реннера сохранились некоторые сведения о военных приготовлениях ливонцев — так, в июне в Ригу из Кольберга были доставлены 2 halve slangen и 0,5 ласта артиллерийского пороха, 20 июля — 800 ландскнехтов и 50 рейтар во главе с гауптманом Й. фон Мюнденом из Дитмаршена, а 7 августа — еще 150 ландскнехтов[272]). К концу сентября приготовления к новой кампании были, в общем, завершены, Кеттлер покинул Венден и отправился в Ревель, чтобы оттуда с собранными войсками выступить снова, как и в прошлом году, к Дерпту.