Очерки по психологии бессознательного

Однако совсем другое дело – изложить на общедоступном уровне те тонкие внутренние процессы, которые вторгаются в сознание с такой внушающей силой. Возможно, наилучшим было бы изобразить эти воздействия с помощью примеров душевных расстройств, творческого вдохновения и обращения в религиозную веру. Самым прекрасным образчиком внутреннего изменения подобного рода, взятым, так сказать, из жизни, является книга Герберта Уэллса «Отец Кристины Альберты». Похожие метаморфозы описаны также в превосходной книге Леона Доде «Наследственность». Обширный материал содержится у Вильяма Джемса в его работе «Многообразие религиозного опыта»[133]. Хотя во многих случаях такого рода присутствуют определенные внешние факторы, которые либо напрямую обусловливают это изменение, либо обеспечивают его условия, однако это не всегда тот случай, когда внешний фактор позволяет дать удовлетворительное объяснение подобных изменений личности. Необходимо признать тот факт, что изменение личности может возникать и из субъективных внутренних причин, мнений или убеждений, когда внешние побуждения не играют никакой роли либо они весьма незначительны. При патологических изменениях личности это, можно сказать, является правилом. Те случаи психоза, которые представляют ясную и простую реакцию на подавляющее внешнее событие, следует отнести к исключениям. Соответственно для психиатрии наследственная или приобретенная патологическая предрасположенность является важным этиологическим фактором. Вероятно, то же самое верно и в отношении большинства случаев творческой интуиции: вряд ли имеет смысл предполагать чисто каузальную связь между упавшим яблоком и теорией тяготения Ньютона. Сходным образом любые религиозные конверсии, которые напрямую нельзя отнести на счет внушения или психического заражения, основаны, по всей вероятности, на независимых внутренних процессах, достигающих своей кульминации в изменении личности. Как правило, эти процессы имеют обыкновение быть поначалу подпороговыми, т. е. бессознательными, и только постепенно достигать сознания. Момент вторжения может, однако, быть весьма внезапным, когда сознание мгновенно наполняется крайне чужеродными и, по всей видимости, неожиданными содержаниями. Такое впечатление может сложиться у неспециалиста и даже у самого участника этого процесса, хотя опытный наблюдатель знает, что психологические события никогда не бывают внезапными. На самом деле это вторжение может готовиться годами, зачастую на протяжении половины жизни, и уже в детстве можно отметить вполне примечательные знаки, которые символически указывают на будущее патологическое развитие. Я вспоминаю, например, случай одного душевнобольного, который отказывался от пищи и доставлял неимоверные трудности при попытках его искусственного кормления с помощью носового зонда. В конце концов потребовалась анестезия, чтобы можно было ввести зонд. Пациент обладал редкой способностью заглатывать свой язык, прижимая его к гортани, о чем я тогда не имел никакого представления. В период просветления пациент рассказал мне следующее. Будучи еще мальчиком, он частенько размышлял о том, как можно было бы покончить с собой, чтобы никто не смог ему в этом помешать. Сначала он пытался сделать это путем задержки дыхания, пока не обнаружил, что в полубессознательном состоянии возобновляет дыхание. Поэтому он оставил эти попытки и подумал: может быть, все получится, если отказаться от пищи. Такая фантазия пришлась ему по душе, хотя впоследствии он обнаружил, что пища в жидком виде может подаваться через носоглотку. Тогда он стал размышлять над тем, как перекрыть и этот канал, и пришел к мысли о том, чтобы прижимать язык к гортани. Вначале это ему не удавалось, но он начал делать регулярные упражнения и вскоре вполне овладел искусством проглатывать язык примерно так, как это иногда непроизвольно случается под наркозом, очевидно, когда искусственно расслабляется мускулатура основания языка.

Таким странным способом этот мальчик вымостил себе дорогу к предстоящему психозу. После второго приступа он стал неизлечимым душевнобольным. Это всего лишь один пример среди многих других, но он достаточно хорошо демонстрирует, что последующее, по всей видимости, внезапное вторжение чуждых содержаний на самом деле оказывается совсем не внезапным, а является скорее результатом многолетнего бессознательного развития.