Очерки по психологии бессознательного

А теперь один важный вопрос: в чем заключается суть этих бессознательных процессов? И каким образом они конституируются? Естественно, раз они бессознательны, то и сказать о них ровным счетом нечего. Но иногда они заявляют о себе – отчасти через симптомы, отчасти через поступки, мнения, аффекты, фантазии и сновидения. Основываясь на материалах наблюдений подобных проявлений, можно сделать косвенные выводы об их кратковременности, а также о структуре бессознательных процессов и их развитии. Однако не следует впадать в иллюзию, будто тем самым обнаружена истинная природа бессознательных процессов. Нам никогда не удастся выйти за пределы гипотетического высказывания «как если бы».

«Ни один смертный разум не сможет проникнуть в глубины природы», – не проникнет он и в глубины бессознательного. Однако мы знаем, что бессознательное никогда не отдыхает. Похоже, что оно всегда за работой; даже когда мы спим, мы видим сны. Многие люди утверждают, что сны им никогда не снятся, но, вероятнее всего, они их просто не помнят. Примечательно то, что люди, разговаривающие во сне, в большинстве либо не помнят сновидение, в котором они разговаривали, либо отрицают сам факт наличия у них сновидения. Но не проходит и дня, чтобы мы не обмолвились о чем-то или что-то не выскочило бы у нас из памяти, что, разумеется, в другое время прекрасно сохранялось в памяти, или нас не охватило бы невесть откуда взявшееся настроение и т. д. Подобные вещи не что иное, как симптомы не прекращающейся за нашей спиной бессознательной деятельности, которая непосредственно дает о себе знать в сновидениях ночью, но лишь от случая к случаю прорывается сквозь запреты, налагаемые нашим дневным сознанием.

В пределах нашего нынешнего опыта можно утверждать, что бессознательные процессы находятся в компенсаторной связи с сознанием. Я намеренно употребляю слово «компенсаторный», а не слово «противоположный», потому что сознание и бессознательное совсем не обязательно противостоят друг другу, они взаимодополняются с целью образовать целокупность, именуемую самостью. В соответствии с этим определением самость есть некоторая величина, превосходящая сознательное Я. Она охватывает не только сознание, но и бессознательное психическое и поэтому является, так сказать, личностью, которую мы представляем. Достаточно легко думать о самих себе как об обладателях частичек душ (part-souls). Нетрудно, таким образом, видеть себя, к примеру, в качестве персоны. Но ясное представление о себе как о самости превосходит силу нашего воображения, ибо в этом случае часть могла бы постигать целое. И не стоит надеяться на то, что мы хоть когда-нибудь приблизимся к осознанию самости, ибо, сколько бы мы ни вырастали в самоосознании, всегда будет существовать неопределенное количество бессознательного материала, который принадлежит к целокупной самости. Таким образом, самость всегда останется превосходящей величиной.

Бессознательные процессы, компенсирующие сознательное Я, содержат в себе все те элементы, которые необходимы для саморегулирования психического как целого. На личностном уровне эти элементы есть сознательно не признанные личностные мотивы, возникающие в сновидениях, или значения дневных ситуаций, не замеченные нами, или выводы, которые мы не смогли сделать, или непозволительные аффекты, удержанные в себе, или критика, которую мы сберегли про запас. Но чем дальше мы продвигаемся на пути самопознания и действуем в соответствии с этим, тем интенсивнее уменьшается запас личного бессознательного, залегающий поверх коллективного бессознательного. На этом пути возникает сознание, не втиснутое более в ограниченный, сверхчувствительный личный мир Я, а сопричастное более широкому миру объективных интересов. Это расширенное сознание – уже не тот чувствительный, эгоистический пучок личных желаний, страхов, надежд и амбиций, который всегда должен быть скомпенсирован или откорректирован бессознательной контртенденцией, а, напротив, та или иная функция отношений с миром объектов, которая в самом широком смысле вводит индивида в безусловную, связующую и нерасторжимую связь с миром. Возникающие на этой стадии проблемы – это уже не конфликты, вызванные эгоистическими желаниями, а трудности, касающиеся как меня, так и другого. Здесь речь идет в конечном счете о коллективных проблемах, приводящих в движение коллективное бессознательное, поскольку эти проблемы требуют коллективной, а не индивидуальной компенсации. Теперь наконец можно понять, что бессознательное создает содержания, ценимые не просто тем, к кому они относятся, но также и другими – огромным количеством людей, а возможно, и всеми.

Элгонийцы, аборигены лесов центральной Африки, объяснили мне, что существуют два вида сновидений: обычное сновидение рядового человека и «большое видение», которое может принадлежать только значительному человеку, например, знахарю или вождю. Маленькие сновидения в расчет не принимаются, но если «важный сон» приснился вождю племени или колдуну, собирается все племя, чтобы услышать рассказ сновидца.