Очерки по психологии бессознательного

Читатель, должно быть, с удивлением задаст себе вопрос: «Но что же в конце концов, делает анима, если нужна такая двойная страховка, чтобы разбираться с ней?» Я порекомендовал бы читателю изучать сравнительную историю религий, чтобы наполнить мертвые для нас хроники эмоциональной жизнью, которая была внутренним опытом тех, кто жил, исповедуя эти религии. Тем самым он получит представление и о том, какова жизнь на другой стороне. Древние религии с их возвышенными и смешными, добрыми и жестокими символами не упали к нам с неба, а возникли в той же человеческой душе, которая живет в нас и сейчас. Все эти вещи со своими первичными формами живут в нас и в любое время могут обрушиться на нас со всей своей разрушительной силой – под видом массовых суггестий, против которых индивид беззащитен. Наши страшные боги сменили лишь свои имена: теперь они рифмуются со словами на – изм. Или, может быть, кто-то осмелится утверждать, будто мировая война или большевизм оказались остроумным изобретением? Во внешнем мире в любой момент может уйти под воду целый континент, сместиться полюс или вспыхнуть новая эпидемия, а в нашем внутреннем мире в любой момент может произойти нечто подобное, только, конечно, в форме идеи, но с не менее опасными и непредсказуемыми последствиями. Неумение адаптироваться к этому внутреннему миру – столь же тяжкое по последствиям упущение, как невежество и неловкость во внешнем мире. И лишь ничтожно малая часть человечества, живущая главным образом на густонаселенном азиатском полуострове и называющая себя «культурной», вследствие недостаточного контакта с природой пришла к мысли о том, что религия – это вид своеобразного духовного расстройства с неясным предназначением. С безопасного расстояния, например из Центральной Африки или Тибета, это определенно может выглядеть так, как если бы эта малая часть спроецировала свои собственные бессознательные умственные расстройства на нации, еще обладающие здоровыми инстинктами.

Поскольку явления внутреннего мира субъективно воздействуют на нас сильнее в силу своей бессознательности, постольку тому, кто хочет добиться в своей собственной культуре дальнейшего прогресса (а разве всякая культура не начинается с отдельного человека?), необходимо объективировать воздействия анимы, а затем попробовать понять, какие содержания составляют основу этих воздействий. Тем самым он получит возможность адаптации и защиту от невидимого. Такая адаптация, конечно, не может быть удачной без уступок обоим мирам. Из учета внутренних и внешних требований, точнее говоря, из их конфликта, выявляются возможное и необходимое. К сожалению, наш западный разум вследствие недостатка культуры еще не выработал понятия, не дал даже имени для выражения единства противоположностей через срединный путь – этой наиважнейшей определяющей части внутреннего опыта, понятия, которое было бы сопоставимо с китайским Дао. Это одновременно и глубоко индивидуальное событие, и наиболее универсальное, закономерное проявление смысла жизни индивида.

В ходе предыдущего изложения я принимал в расчет исключительно маскулинную психологию. Анима, будучи категорией женского рода, является фигурой, компенсирующей исключительно маскулинное сознание. У женщин компенсирующая фигура носит мужской характер и может поэтому обозначаться как анимус. Если весьма нелегкой задачей является описание смыслового содержания анимы, то трудности возрастают многократно, когда речь заходит о психологии анимуса.