Очерки по психологии бессознательного

Все эти хорошо знакомые, равно как и неприятные черты проявляются, однако, исключительно по причине экстраверсии анимуса. Анимус не принадлежит к функции сознательного отношения, в его задачу прежде всего входит облегчить установление отношений с бессознательным. Вместо женщины, попросту увязывающей свои мнения со спецификой внешних ситуаций – ситуаций, над которыми ей следовало бы поразмыслить сознательно, – анимус как ассоциативная функция должен быть обращен внутрь, где он мог бы связать друг с другом содержания бессознательного. Техника разбирательства с анимусом в принципе та же самая, что и в случае анимы, только здесь это мнения, к которым женщина должна отнестись критически, как бы со стороны – не для того, чтобы их вытеснить, а для того, чтобы, исследовав их происхождение, проникнуть в их темную подоплеку. И тогда она сможет обнаружить изначальные образы точь-в-точь так, как это делает мужчина, разбираясь со своей анимой. Анимус является хранилищем, так сказать, опыта, полученного женщиной от всех своих предков женского рода по поводу мужчины, – и не только это: анимус еще и порождающее творческое бытие, правда, не в смысле маскулинной креативности, а в смысле порождения чего-то такого, что можно было бы назвать порождающим логосом (λόγος σπερµατικός), творящим словом. Точно так же как мужчина предъявляет свою работу в качестве законченного творения из своей внутренней фемининной природы, так и внутреннее маскулинное начало в женщине предъявляет творческие зародыши, которые в состоянии оплодотворить женское начало мужчины. Это и есть то самое женское вдохновляющее начало, которое в случае ошибки может превратиться в наихудший вид догматического наставительного педагога – нормальную «гончую собаку-анимус», как точно выразилась одна моя пациентка.

Одержимой анимусом женщине всегда грозит опасность потерять свою женственность, свою адаптированную женскую персону, точно так же как мужчина в подобных обстоятельствах рискует феминизироваться («обабиться»). Такие психические изменения пола всецело обусловлены тем, что функция, принадлежащая внутреннему миру, выворачивается наружу. Причина подобной перверсии (перевернутости) – конечно, недостаточный уровень адекватного признания внутреннего мира, автономно противостоящего внешнему и предъявляющего столь же серьезные требования в отношении адаптации, как и внешний мир.

Что же касается множественности анимуса в отличие от единичности анимы, то мне представляется, что этот своеобразный факт есть коррелят сознательной установки. Сознательная установка женщины в общем много более личная, нежели установка мужчины. Ее мир состоит из отцов и матерей, братьев и сестер, супругов и детей. Остальной мир точно так же состоит из подобных семей, которые обмениваются знаками внимания, а вообще интересуются, в сущности, лишь сами собой. Мир мужчины – это народ, «государство», интересы бизнеса и т. д. Его семья – всего лишь средство достижения цели, одно из оснований государства, а жена – необязательно эта женщина (во всяком случае, не то, что подразумевает женщина, говоря «мой муж»). Общее значит для него больше, чем личное, поэтому его мир состоит из множества координирующихся факторов, в то время как ее мир за пределами ее мужа – нечто вроде космической туманности. Поэтому аниме мужчины присуща страстная исключительность, а анимус женщины характеризуется неопределенным многообразием. В то время как перед мужчиной проносится четко очерченный, значимый образ Цирцеи или Калипсо, анимус ярче всего выражен в образе Летучего Голландца и иных неведомых пришельцах из-за моря, всегда не вполне ясных и неуловимых, протеических (мгновенно меняющихся) и пребывающих в постоянном движении. Эти образы проявляются в сновидениях, а в конкретной действительности эту роль играют известные певцы, чемпионы по боксу, выдающиеся мужчины из далеких, неведомых городов.