Очерки по психологии бессознательного

Исторически мана-личность превращается в фигуру «героя и богоподобного существа»[155], земную форму которого принимает жрец. На то, как часто мана-личностью бывает врач, может посетовать и аналитик. Поскольку Эго забирает себе власть, якобы принадлежащую аниме, то это Эго и становится мана-личностью. Такой исход – явление почти закономерное. Я не наблюдал еще ни одного более или менее далеко зашедшего в своем развитии случая подобного рода, где, по крайней мере, мимолетная идентификация с архетипом мана-личности не имела бы места. И то, что так происходит, – вполне естественно, ибо она не бывает неожиданной ни для того, кто испытывает это сам, ни для всех остальных. Едва ли откажешь кому-нибудь в удовольствии хоть немного восхититься собой после глубокого проникновения в суть вещей; у людей есть и другая подобная потребность – отыскать где-нибудь осязаемого героя или совершенного мудреца, лидера и отца, фигуру, обладающую несомненным авторитетом, чтобы с величайшим рвением воздвигнуть ему храм, пусть и крошечный, и начать там поклонение кумиру. Это не только жалкая глупость лишенных своего мнения «подпевал», но и естественный психологический закон, гласящий: то, что было однажды, всегда будет в будущем. Так и будет происходить до тех пор, пока сознание не положит конец наивной конкретизации изначальных образов. Я не знаю, желательно ли, чтобы сознание изменяло вечные законы; я знаю только, что случайным образом оно их изменяет и что подобная мера для некоторых людей составляет жизненную необходимость, однако это не всегда мешает именно им утверждаться самим на отцовском троне, лишний раз подтверждая старое правило. В самом деле, очень непросто разглядеть, каким путем можно ускользнуть от суверенной власти изначальных образов.

Я даже вообще не верю, что от этого можно ускользнуть. Можно только изменить собственную установку и тем самым удержать себя от наивного впадения в архетип с последующим исполнением принудительной роли за счет своей человечности. Одержимость архетипом превращает человека в чисто коллективную фигуру, некую маску, под которой он больше не может развиваться как собственно человеческое существо, но все более задерживается в своем развитии, все сильнее хиреет. Поэтому необходимо помнить об опасности пасть жертвой власти мана-личности. Эта опасность состоит не только в том, что сам становишься отцовской маской, но и в том, что попадаешь под власть этой маски всерьез, когда ее носит другой. Учитель и ученик в этом смысле оказываются в «одной лодке».

Растворение анимы означает, что мы проникли в движущие силы бессознательного, а не то, что мы сделали эти силы неэффективными. Они могут атаковать нас в любой момент в новой форме. И они непременно это сделают, если в сознательной установке есть прореха. Это вопрос столкновения сил. Если Эго кичится своей властью над бессознательным, то бессознательное реагирует более тонким выпадом, размещая силы мана-личности, чей непомерный престиж околдовывает Эго. Единственная защита против этого – полное признание собственной слабости в отношении сил бессознательного. Тем самым мы не противостоим бессознательному, а потому и не провоцируем его на нападение.

Читателю может показаться комичным, что я говорю о бессознательном в такой персонифицированной форме. Я не хотел бы вызвать этим предубеждение, будто я рассматриваю бессознательное как нечто личное.

Бессознательное состоит из естественных процессов, лежащих вне сферы личного. Лишь наш сознательный разум носит «личный» характер. Поэтому когда я говорю о «провоцировании» бессознательного, то не имею в виду, что оно каким-то образом обижено и, подобно древним богам, из ревности или мстительности готовит обидчику неприятный сюрприз. Скорее, я имею в виду нечто вроде нарушения психической диеты, которая расстраивает мое пищеварение. Бессознательное реагирует автоматически – как мой желудок, который, фигурально выражаясь, «мстит» мне. Когда я кичусь своей властью над бессознательным, то это – нарушение психической диеты, неподобающая установка, которой в моих же собственных интересах лучше избегать. Мое прозаическое сравнение, конечно, слишком мягко ввиду широкомасштабных и разрушительных моральных последствий от действий неупорядоченного бессознательного. Было бы более уместным говорить о ярости оскорбленных богов.