Охранные структуры Российской империи

- Так постарайтесь открыть, где изготовляются бомбы, чтоб их можно было захватить на месте преступления. Вы получите щедрую награду...

Щигельский обещал постараться... Через пару дней Щигельский вновь явился к Шевякову и заявил ему, что революционеры ввиду отсутствия подходящего помещения для изготовления бомб решили отказаться от своего замысла.

Шевяков принял разочарованный вид и с неудовольствием воззрился на доносчика.

Но Щигельский сразу успокоил его.

- У меня есть свой план, - сказал он. - Я предложу революционерам воспользоваться для своих целей находящимся в моем распоряжении сараем. Когда все будет готово, я предупрежу полицию, которая должна будет немедленно нагрянуть в указанное место. Что касается меня лично, то подозрения легко будет отвлечь от меня следующим образом. Я выведу товарищей на двор, оттуда легче всего будет скрыться от полиции, остальное - кого поймает, кого нет - дело самой полиции.

Этот план очень понравился Шевякову, и он тут же был разработан во всех его деталях.

В условленный день значительное число секретных агентов было сосредоточено поблизости от сарая Щигельского. По знаку, данному Щигельским, охранники проникли во двор и арестовали всех находившихся там. В числе арестованных оказались лица, совершенно неприкосновенные к делу.

Сам Щигельский тоже был взят.

Ему не удалось убежать из-за неловкости или ошибки одного из охранников. В сарае найдена бомба и взрывчатые вещества.

По указанию Щигельского были задержаны и подвергнуты тюремному заключению только четверо из арестованных революционеров. Остальные были выпущены на свободу вместе с Щигельским. Таким образом, освобождение Щигельского не вызвало ничьего подозрения в его предательстве"1.

На практике уголовные дела, которые заводились по материалам, добытым на основе провокации, в судах часто не проходили.

Вот как размышлял на тему законности использования агентурных методов оперативной работы генерал Спиридович: "...успехи по преследованию революционеров были достигнуты с помощью внутренней агентуры, т.е. через тех членов революционных организаций, которые по тем или иным побуждениям давали политической полиции сведения о деятельности своих организаций и их отдельных членов.

Они выдавали своих близких жандармерии, служа для неё шпионами, и назывались у политической полиции "сотрудниками", у своих же шли под именем "провокаторов".

Сотрудник не считался на службе у отделения, он не был его чином, не значился по ведомостям, поступавшим в Государственный контроль; он был для отделения человеком другого, враждебного лагеря, помогавшим лишь правительству в его борьбе с революционерами, откуда и само название сотрудник.

Не жандармерия делала Азефов и Малиновских, имя же им легион, вводя их как своих агентов в революционную среду. Нет, жандармерия выбирала лишь их из революционной среды. Их создавала сама революционная среда. Прежде всего они были членами своих революционных организаций, а уже затем шли шпионить про своих друзей и близких органам политической полиции"1.

Оба лагеря опирались на тайные организации и использовали сходные методы. В обоих лагерях были беспринципные карьеристы, которые легко меняли свои взгляды. Разумеется, обе стороны активно пытались завербовать противника, понимая все преимущества в случае успеха.

Некоторые агенты целиком отдавались работе, будь то работа на полицию или на революционеров. Риск и опасность - вот что их привлекало. Они наслаждались охотой, часто не догадываясь, что сами являются добычей.

Из-за частых случаев измены полиция не могла доверять агентам. Их сообщения проверялись через другие источники.