Охранные структуры Российской империи

Вопрос о пополнении агентурного аппарата в Департаменте полиции стоял так: "Нельзя упускать ни одного случая, могущего дать хотя бы слабую надежду на приобретение секретного сотрудника. Каждое лицо, подающее надежду, надлежит расположить к себе и использовать в целях агентуры, причем нужно помнить, что дело приобретения секретного сотрудника очень щекотливое и требует много терпения и осторожности. Малейшая неосторожность или форсировка часто встречает решительный отпор" (параграф 9).

Тактика склонения к сотрудничеству выбиралась в зависимости от ситуации. Главную роль играли, конечно, деньги. "Секретные сотрудники должны быть постоянными и получать определенное жалованье (помесячно), а не за отдельные сообщения, т. к. только при имении постоянной агентуры можно быть в курсе деятельности революционных организаций и только постоянная агентура может относиться с интересом к делу розыска" (параграф 6).

Была и такая категория провокаторов, как «штучники». Их использовали, хоть и относились к ним с недоверием, понимая, что, требуя платы за куцую информацию, человек легко пойдет на фальсификацию и даже на прямой обман. "При этом всегда надлежит стремиться использовать лицо, дающее отдельные сведения, в целях учреждения при его посредстве систематической агентуры" (параграф 7).

Однажды, в 1912 году, к Красильникову, который заведовал Заграничной агентурой, явился некий Алексеев и сообщил о том, что ему известно о готовящемся заговоре в отношении царя. На первый раз ему дали 20 франков, чтобы выведать планы злоумышленников, "угощать их в кофейнях". При следующем свидании Алексеев потребовал на расходы eщe 300 франков, но Красильников ему отказал, вспомнив, как он доносил в Департамент полиции, что уже был такой Познанский, который точно так же «сорвал» с охранки деньги за им же самим придуманный "сенсационный заговор" и скрылся.

Понимая сложность вербовочного процесса, Красильников в параграфе 10 «Инструкции» детально раскрыл его. "После получения первичной информации об арестованных "по политическим преступлениям", "ознакомившись с такими лицами и наметив среди них тех, кого можно склонить на свою сторону (слабохарактерные, недостаточно убежденные революционеры, считающие себя обиженными и в организации, склонные к легкой наживе и т. п.), склонить их путем убеждения и тем обратить из революционеров в лиц, преданных правительству. Этот сорт сотрудников нужно признать наилучшими". Поиск кандидата велся и среди лиц, ещё не арестованных, характеристики на которых получены через уже внедренные в ряды революционеров источники.

"Кроме того, можно использовать тех лиц, которые, будучи убеждены в бесполезности своей личной революционной деятельности, нуждаются в деньгах, и, хотя не изменяют коренным образом убеждений, но ради денег берутся просто предавать своих товарищей" (параграф 11).

В той же инструкции предусматривалось, что, "расставаясь с секретным сотрудником, не следует обострять с ним отношений, но вместе с тем не ставить его в такое положение, чтобы он мог в дальнейшем эксплуатировать лицо, ведущее розыск, неприемлемыми требованиями" (параграф 29).

От сотрудника, ведущего агентурную работу, требовалось хорошее знание психологии, во всяком случае, необходимо иногда смотреть на вещи глазами агента. "Заведующему агентурой рекомендуется ставить надежных сотрудников к себе в отношения, исключающее всякую официальность и сухость, имея в виду, что роль сотрудника обыкновенно нравственно очень тяжелая и что «свидания» часто бывают в жизни сотрудника единственными моментами, когда он может отвести душу и не чувствовать угрызений совести. Только при соблюдении этого условия можно рассчитывать иметь преданных людей" (параграф 21).

"Сотрудничество — явление сложное, — писал генерал Спиридович, причины, толкающие людей на предательство своих близких знакомых, часто друзей, — различны. Они должны быть или очень низменны, или, наоборот, очень высоки. Чаще всего будущие сотрудники сами предлагали свои услуги жандармскому офицеру, но бывали, конечно, случаи, и даже очень частые, когда предложения делались со стороны последних. Так или иначе, но из-за чего же шли в сотрудники деятели различных революционных организаций? Чаще всего, конечно, из-за денег. Получать несколько десятков рублей в месяц за сообщение два раза в неделю каких-либо сведений о своей организации — дело нетрудное… если совесть позволяет. А у многих ли партийных деятелей она была в порядке, если тактика партии позволяла им и убийства, и грабеж, и предательство, и всякие другие, менее сильные, но не этичные приемы?