ОКР под контролем. Как выйти из сумрака навязчивых мыслей к ясности в своей жизни

ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ ГЕНЫ?

Рассказывая о себе, Карен упомянула, что в родительском доме все было подчинено эксцентричному отцу, который постоянно сердился на мусор. Она задавалась вопросом, не мог ли этот опыт повлиять на содержание ее ОКР. Вполне возможно, особенно если учесть, что нет биологического объяснения тому, почему у одного человека обсессии проявляются в мытье, а у другого в накопительстве.

Другие пациенты тоже вспоминают детство и своих родственников в попытке найти объяснение тому, почему у них развилось ОКР. Безусловно, гены играют свою роль. Вновь и вновь пациенты рассказывают о матерях, сестрах, бабушках или дедушках, которые однозначно сталкивались с проявлениями ОКР задолго до того, как это заболевание обрело название. Исследования показывают одно и то же: ОКР действительно часто бывает наследственным. Нередко родители пациентов с ОКР оказывались негибкими людьми, которым было очень некомфортно, если определенные вещи делались не так, как им нужно. Например, каждый день в пять вечера бабушка и дедушка Говарда Хьюза выходили на крыльцо своего летнего дома. В детстве Говард должен был именно в это время приходить туда же. Иначе его очень ругали. Подобная строгость может быть проявлением легкого ОКР. Если вы хирург или бухгалтер, подобные черты могут дать вам большое преимущество, но, если их интенсивность повысится, они превратятся в патологию. Поэтому неудивительно, что химический дисбаланс в мозге, приводящий к ОКР, часто предвосхищается подобными привычками.

Детские заболевания также связаны с ОКР. Группа доктора Сьюзан Сведо из Национального института здравоохранения установила связь между ОКР и хореей Сиденхема, разновидностью ревматической лихорадки, которая включает аутоиммунную атаку на мозг. Ее исследование показало, что хорея Сиденхема связана как с возникновением, так и с обострением ОКР. Также интригует тот факт, что между синдромом Туретта, моторным тиком и ОКР существует тесная взаимосвязь. Параллель между детскими психологическими переживаниями, особенно травматическими, и классическим ОКР менее очевидна, но некоторые из моих пациентов убеждены, что она существует.

Майкл, стенографист, уверен, что его ОКР проистекает из того, что он рос в семье с отцом, который целыми днями зацикливался на мелочах, и матерью, которую он описывает как обезумевшую любительницу импульсивной уборки. Майкл вспоминал: «Мама была склонна к зависимости от других. И пусть она гиперопекала меня в одном, в другом она никак меня не поддерживала. Так же происходит и с моим ОКР. Я ощущаю в себе этот подавленный потенциал. Помню, другие дети брали уроки игры на фортепиано или занимались чем-то подобным. Но мне этого мама никогда не позволяла. Она просто подавляла меня. ОКР тоже душит ваш потенциал и не позволяет вам его реализовать».

Майкл описывает себя как обладателя мозга доктора Джекила и мистера Хайда, у которого есть хорошая сторона и плохая, связанная с ОКР. У него есть компульсии, касающиеся подсчета и прикосновений, связанные с «хорошими» и «плохими» числами, а также включающие в себя мысленное повторение одних и тех же предложений. Но самая нелепая компульсия, с которой он борется до сих пор, началась в пятом классе. «Я сидел в классе и вдруг ощутил, что мои брюки становятся слишком узкими». В школе он был несчастлив, частично из-за того, что ОКР не позволяло ему сконцентрироваться. И теперь он порой задается вопросом, не было ли это внезапное ощущение какой-то подсознательной техникой отвлечения.

Хотя Майкл преодолел большинство других навязчивых идей, он говорит, что его ОКР, кажется, решительно настроено бороться изо всех сил и выиграть финальную битву, а именно битву за слишком узкие брюки. Как несколько неэлегантно выразился Майкл, у него есть страх, что семейники так сильно вопьются в задницу, что потом вылезут через рот. До поведенческой терапии он иногда сбрасывал с себя одежду, пытаясь избавиться от этого чувства. Теперь Майкл понимает, что поддаваться нелепым мыслям – это худшее, что можно сделать.

Ему удалось наконец-то преодолеть обсессию, связанную с загрязнением пестицидами, настолько сильную, что от вида аэрозоля Raid в супермаркете ему становилось плохо. «Если я относил покупки на кассу, а у кого-то в очереди передо мной было это средство, мне приходилось забирать всю свою еду, раскладывать обратно по полкам и заново набирать корзину. Мне казалось, что все вокруг загрязнено. Конечно, я вставал на другую кассу, потому что не был уверен, что лента для продуктов осталась чистой. Иногда это занимало так много времени, что я просто все бросал на полпути». Если Майкл видел на дороге машину дезинсекторов, он отправлялся домой, стирал одежду и принимал душ. Сам он говорит об этом так: «Я ощущал себя как будто укутанным в ядовитый саван».