Окрыленный мечтой. Николай Зайцев – творец и наставник

– Зайцев, ты давай выступай, спор не окончен!

– Нет, в гонку я не пойду, дома дел много.

– Как это не пойдешь? Давай участвуй!

– Не приказывай, это тебе не на работе. Сказал не пойду, значит – не пойду!

Алексеев ушел в гонку, намного опередил всех, но Зайцев остался им не побежденным. Сошлись два характера.

Глава 5 Жизнь на высоких скоростях

Одержимые скоростью, бесконечно влюбленные в парусный спорт яхтсмены остаются привязанными к нему на всю жизнь. Ему они отдают свое умение и душу. В книге В. Гловацкого «Увлекательный мир парусов» так описана эта когорта людей: «Любительское плавание под парусами выработало определенные обычаи и традиции. Это были традиции равноправия и братства, дружбы и верности; традиции влюбленности в свою яхту и ее экипаж, сознательной дисциплины и преданности общему делу; традиции учтивости и чести, соблюдавшиеся очень строго. Не заслуживал звания яхтсмена тот, кто не признавал негласных законов товарищества, этических норм, морского этикета». Все это можно сказать о Н. А. Зайцеве.

В 1947 году Н. А. Зайцев на яхте «Порыв» класса Р-30 стал победителем первенства РСФСР. На Поволжской регате 1948 года и летней Спартакиаде 1952 года стал он призером соревнований. В августе 1952 года в III Всесоюзной заочной парусной гонке по г. Горькому команда Н. А. Зайцева заняла первое место. В мае 1954 года на городских соревнованиях, посвященных открытию сезона, также выиграл первое место. 7 июня 1959 года Николай Алексеевич одержал победу в гонке ветеранов. В семейном архиве Зайцевых сохранилось 16 грамот и дипломов за успехи в парусных соревнованиях за период с 1944 по 1962 год.

Парусный спорт сформировал в Н. А. Зайцеве силу, выносливость и умение бороться до конца, идти вперед дорогой сильных. Уверен, что Николай Алексеевич это осознавал, поэтому делал все возможное, чтобы и мы вытачивали в себе столь необходимые качества, занимаясь спортом. Примечательно, что еще в конце 1940-х годов Алексеев и Зайцев воспитывали юных гонщиков. Тогда детского и юношеского парусного флота не было, и ребятишки крутились вокруг взрослых яхтсменов. Капитаны общества «Водник» как-то собрались в парусной, где обычно после гонок накрывали стол, и решили, что рулевые, выходя на яхте, должны брать с собой «шкетов» (или «ирокезов»), как тогда называли ребятню на речке. За это они должны были откачивать из всех яхт воду, накопившуюся после дождей. Время было голодное, и взрослые яхтсмены не только обучали ребят парусному искусству, но еще и подкармливали. Из плеяды этих мальчишек вышел Болеслав Зобнин, который с одиннадцати лет ходил матросом на яхте Алексеева.

В 1952–1953 гг. спортклуб завода «Красное Сормово» «Судостроитель», получив финансирование на проектирование и строительство спортивных яхт, приступил к расширению парка своих судов. По инициативе Р. Е. Алексеева и Н. А. Зайцева проектирование и строительство спортивных яхт взяли на себя конструктора НИГЛ. Работу возглавил известный яхтсмен К. Е. Рябов, будущий начальник отдела обстройки судов ЦКБ по СПК. Строили яхты в шлюпочном цехе завода. Увеличение парка парусных судов в спортклубе привлекло в секцию новых участников.

В 1948 году я впервые пришел ДСО «Водник». Меня привел туда мой школьный товарищ. Только в нашей школе парусным спортом занималось человек десять, и все в «Воднике». Я пришел туда летом, чтобы присмотреться и покататься. Яхт было мало, на каждую приходилось до шести рулевых. Кто приходил раньше, тот и забирал судно для тренировок и порой не возвращал до вечера. Из-за дефицита яхт основным видом парусных соревнований тогда были гонки с пересадкой рулевых. Там-то я и познакомился с Н. А. Зайцевым. Это был уже вполне успешный яхтсмен. После тренировок или гонок он передавал яхту любому из молодых, и бежал домой. Для него семья значила многое. (В. Н. Кирилловых)

В том же 1948 году Николай Алексеевич и Валентина Михайловна стали родителями, а уже летом Зайцевы в составе горьковской команды участвовали в парусных соревнованиях в Ленинграде, оставив малышку на попечении бабушки. Вот такая любовь к парусному спорту. Но, как однажды сказал Ю. И. Минеев, в богатом красками портрете Николая Алексеевича непременно надо выделить один главный штрих – исключительную и глубокую любовь к жене и дочери и истовую, тщательно дозированную для внешнего мира, гордость за красоту жены и верность ей.