Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

— Почто нехристи нагрянули к нам осенью, ведь прежде такого не бывало? — недоумевал Агап Бровка, обращаясь одновременно и к Олегу, и ко всем старшим дружинникам, спешно собравшимся в княжеских хоромах. — Обычно татары выходят в набег весной или летом, когда сочной травы на лугах много. Что же сподвигло нехристей выйти в поход в осеннюю пору? Ведь в нашем степном порубежье вся трава или пожухла от ночных заморозков, или давно скошена смердами. Чем татары станут кормить своих коней?

Никто из бояр ничего не ответил Агапу, все пребывали в сильнейшей тревоге, как и он; все были озадачены этим осенним вторжением татар, чего и впрямь давно уже не случалось.

— А ты, друже, съезди к татарскому становищу и разузнай, за каким хреном степняки подвалили к Рязани не летом, а осенью, — съязвил Олег, бросив хмурый взгляд на Агапа Бровку. — Заодно разведай там, кто у татар предводитель. И скажи ему, мол, чего ты приперся к нам осенью, подлая душа, ведь мы орду твою к лету ожидали.

Агап насупился и прикусил язык, опустив глаза к полу.

Старшие дружинники собрались в княжеском тереме на совет, невзирая на густые сентябрьские сумерки, опустившиеся на притихшие улицы Рязани. Олег не начинал совещание, ожидая конюха Савку, которому он поручил разведать, где именно татары разбили свои становища и велика ли их ратная сила. Савка умел подкрадываться, как лиса, мог ползать ужом и бегать проворно, как волк. Зрение и слух у Савки были, как у дикого зверя. Когда-то Савка был безжалостным разбойником и душегубом, но поступив на службу к рязанскому князю, он оставил свои дурные привычки.

Поскольку ожидание затягивалось, среди бояр нарастало нетерпение. Кое-кому из них было зазорно сидеть и ждать появления какого-то конюха. Среди вельмож все громче звучало недовольное ворчание, мол, не пора ли начинать совет. «Этот конюх, может, и не придет вовсе! — слышались голоса. — Вдруг Савка угодил под татарскую стрелу или саблю! А мы тут зря теряем время!»

Олег вскидывал свой мрачный взгляд на самых нетерпеливых из бояр и твердым голосом бросал одну и ту же короткую фразу: «Придет Савка, бояре. Не может не прийти!»

Наконец, Савка появился, грязный и вспотевший, в мокром плаще и в намокшей шапке.

Под вечер небо заволокли тяжелые тучи, и зарядивший холодный дождь сделал вечерние сумерки еще более непроглядными.

— Молви, Савка! — бодрым тоном сказал Олег, откинувшись на высокую резную спинку кресла.

Савка вышел на середину просторной светлицы, скинул с себя мокрый плащ, небрежно свернул его и швырнул себе под ноги.

— Это Рязань, — проговорил он, окинув быстрым взглядом сидящих на скамьях старших дружинников. — А это Гусиное озеро. — Савка бросил на пол свою намокшую шапку в двух шагах от скомканного плаща. — Здесь находится главная ставка татар. Нехристей там тыщ двадцать, если судить по шатрам и повозкам.

Положив свою плеть с другой стороны от брошенного на пол плаща, Савка пояснил:

— Это река Трубеж. На ее берегах всего в полуверсте от Рязани лежит другой татарский стан. Судя по кострам, степняков в нем не более шести-семи тыщ.

Сняв с пояса кожаный кошель, Савка положил его на пол в полутора шагах от своей шапки и в одном шаге от плаща.

— Это село Соколовка, — пояснил он. — Возле него татары разбили третий стан. Я полагаю, нехристей там не меньше десяти тыщ.

Слегка подбоченившись, Савка отошел в сторонку и уселся на стул возле самых дверей. Там он и сидел, положив ногу на ногу, с видом человека успешно выполнившего нелегкое княжеское поручение.

— Ну вот, бояре, обложили нас татары с трех сторон, а с четвертой стороны река Ока с крутыми берегами, — промолвил Олег, как бы подводя итог сказанному Савкой. — Что делать станем?

Бояре были единодушны в том, что стариков, женщин и детей до наступления рассвета надлежит посадить на суда и отправить по реке Трубеж в сторону Оки.

— Чем больше народу успеет за ночь уйти за Оку, тем лучше, — сказал Агап Бровка. — Утром татары пойдут на штурм Рязани, ветхие стены которой не смогут устоять против нехристей. Основная битва неизбежно произойдет на улицах города. Пусть многие из нас завтра полягут в сече, но и степнякам не видать богатого полона!

— Неплохо бы и хлебные запасы вывезти на ладьях из Рязани, — вставил Брусило. — Мешки с зерном можно спрятать на речных островах среди камышей и тростников. У татар лодок нету, поэтому им до островов не добраться.

— Тогда уж и казну тоже надо бы погрузить в насады и отправить по Оке в Шумань или Перевитск, — заметил боярин Свирт Напатьевич.

Ему возразил боярин Громобой:

— Детинец княжеский со всех сторон водой окружен, валами высокими и стенами дубовыми. Эту цитадель татарам не взять ни с наскоку, ни долгой осадой. Я думаю, пусть злато-серебро лежит в детинце, там оно в полной безопасности.

Свирт Напатьевич продолжал настаивать на том, что казну нужно в первую очередь переправить на лодьях за Оку.