Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Увидев в руках у Бухтормы кувшин с узким горлышком, дозорные оживились и заулыбались. Один из них приложился к кувшину, желая распробовать вкус и крепость принесенного вина. Двое других расторопно распахнули высокие створы ворот, бросив на землю цепи и дубовые запоры. Прислонив свои щиты и копья к стене из сырцового кирпича, стражники торопливо прихлебывали вино из кувшина, спеша осушить его до дна. Им не хотелось делиться вином с начальником караула, который донимал их своей строгостью.

— Что-то сегодня Акым и Муршук неразговорчивы, — бросил Бухторме самый молодой из стражей, кивнув на Пентега и Тихомила, которые, согнувшись, протащили скрипучую арбу через освещенный факелами проезд в воротной башне.

— Хан сегодня был ими недоволен, — понизив голос, доверительно поведал стражникам Бухторма. — А что такое гнев хана, вам же ведомо, храбрые батыры.

— О Аллах! — воскликнул кто-то из караульных. — Избавь нас от ханского гнева! Хуже этого ничего быть не может!

Вырывая друг у друга кувшин, воины опять налегли на вино, со смехом приговаривая, что за избавление от ханской немилости им непременно нужно выпить. Тем более что когда еще у них будет возможность вкусить столь вкусного и крепкого вина!

«Возможно, эта выпивка последняя в вашей жизни, горе-батыры, — злорадно подумал Бухторма, торопливо прошмыгнув мимо стражников. — Полагаю, вы заплатите головой за свое ротозейство!»

Спустя несколько минут повеселевшие от хмельного питья стражники опять взяли в руки щиты и копья. Опорожненный кувшин они спрятали подальше от глаз своего сурового десятника. Опираясь на копья, воины завели неторопливую беседу.

Внезапно один из них озадаченно заметил, обращаясь к своим товарищам:

— Может, мне померещилось, не знаю. Токмо горб у Акыма сегодня стал заметно меньше, чем был вчера. Вам это не бросилось в глаза?

Два других воина встретили это замечание насмешками. Подтрунивая над своим приятелем, они говорили, что ему вредно пить вино, находясь в карауле.

— Через полчаса тюремщики пригонят пустую арбу обратно, — сказал самый юный из воинов. — Тогда мы остановим Акыма и осмотрим его горб повнимательнее. Ставлю три серебряные монеты на то, что Акымов горб ничуть не стал меньше. Акым же не верблюд в конце концов, и не может хранить сало в своем горбу.

Стражники дружно расхохотались. Появившийся начальник караула никак не мог понять причину их веселья.

Прождав час и другой, караульные так и не увидели ни арбы, ни тюремщиков, ни Бухторму. Им пришлось закрыть ворота, поскольку пришел черед заступать на стражу другим воинам.

На рассвете во дворце случился переполох, когда ханские слуги обнаружили в темнице двух мертвых палачей, а в гареме недосчитались двух наложниц. К тому же бесследно исчезли Бухторма и его жена, занятые на самых трудных работах во дворце.

Глава восьмаяХанский гнев

Зимнее стойбище Мамая было расположено на берегу Волги в двух переходах от Сарая, там, где пролегает, господствуя над приволжской равниной, гряда каменистых холмов. На этой возвышенности, поросшей лесом и кустарником, постоянно находились Мамаевы дозорные, обозревая окрестности на многие версты вокруг. Осторожный Мамай никогда не допускал того, чтобы враги застигали его врасплох.

Обычно Мамай зимовал на Дону, где и пастбища богаче, и снега меньше, и постоянно веют теплые ветры с юга. Однако в эту зиму Мамай не решился откочевать далеко от Сарая, опасаясь, что из Синей Орды опять вдруг нагрянет неугомонный Урус-хан или кто-нибудь из его воинственной родни. Зимовка на Волге выдалась голодной для Мамаевой орды, много лошадей и верблюдов пало от бескормицы и болезней. Едва сошел снег, Мамай собрался перекочевать поближе к Дону, но тут примчался гонец из Сарая с известием об ужасной беде, постигшей хана Мухаммеда-Булака.

Мамай поспешил в столицу Золотой Орды, прикидывая в уме, что же там могло произойти. Гонец ничего толком ему не сказал, поскольку сам был в неведении дворцовых дел. «Либо Мухаммед-Булак сильно занедужил, — размышлял Мамай, — либо в его окружении возник заговор. А что еще может случиться?»

Залитый талыми ручьями Сарай произвел на Мамая неприятное впечатление. Повсюду были лужи и грязь, размешанная в кашу ногами прохожих, копытами ослов и лошадей, колесами повозок. Навоз и мусор, всю зиму пролежавшие под снегом, теперь оттаяли и, перегорая на весеннем солнце, издавали резкий, неприятный запах. По улицам бродили ватаги нищих оборванцев, роясь в отбросах и выклянчивая подачки у богато одетых всадников и прохожих.

В дворцовых покоях пахло копотью и благовониями. У всех дверей стояла стража с саблями и копьями, блистая кольчугами и железными островерхими шлемами.