Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Мамай и его свита, увешанная оружием, вступили в зал, где пылал большой очаг. Мухаммед-Булак сидел на подушках возле очага, зябко кутаясь в плащ, подбитый куньим мехом. Толстый и низкорослый, с одутловатым лицом, с глазами-щелочками, с маленьким приплюснутым носом, хан смахивал на жирного сурка. Островерхая татарская шапка с загнутыми полями венчала круглую, бритую наголо голову владыки Золотой Орды. В свои тридцать лет Мухаммед-Булак мало походил на сильного и волевого мужчину, в нем скорее было больше женской изнеженности и детской капризности. Его пухлые пальцы, не привыкшие ни к оружию, ни к конским поводьям, были унизаны золотыми перстнями. На шее у хана висело массивное золотое ожерелье, а в левом ухе у него была вставлена золотая серьга с большим сапфиром.

Мамай отвесил поклон хану, как полагалось по этикету. Мамаева свита замерла в нескольких шагах позади него, опустившись на колени при виде хана.

Распрямившись, Мамай обнаружил, что находится под прицелом настороженных глаз ханских советников, теснившихся за спиной у хана. В ханской свите было не меньше двадцати человек. Все эти люди, роскошно одетые и надменные, кормились за счет милостей Мухаммеда-Булака. Все эти вельможи сознавали, что своим ханским величием Мухаммед-Булак обязан Мамаю, что власть Мухаммеда-Булака не столь уж велика по сравнению с могуществом Мамая. Ханские советники боялись и ненавидели Мамая, который менял ханов на троне Золотой Орды, как марионеток. Вся эта дворцовая клика опутывала Мухаммеда-Булака паутиной лести, интригуя против Мамая и выжидая момент, чтобы его уничтожить.

Выслушав длинное приветствие Мамая, в котором прозвучали угодливо-цветистые эпитеты, также необходимые по этикету, Мухаммед-Булак благосклонно покивал головой. На его широком бледном лице застыло выражение замкнутости.

Едва Мамай умолк, как Мухаммед-Булак дрожащим от негодования голосом стал изливать ему свое горе. Злые люди, тайно проникнув во дворец, убили двух ханских тюремщиков и похитили двух наложниц. Кто эти люди и откуда они пришли — непонятно. Ясно одно, бывший эмир Бухторма и его жена Дурджахан-хатун были связаны с этими неведомыми злодеями и, по всей видимости, помогали им.

— Я хочу, чтобы эти злодеи были найдены и схвачены! — разъярился Мухаммед-Булак, перейдя на срывающийся визг. — Мамай, у тебя множество слуг и воинов, разошли их во все стороны, прикажи им перерыть весь Сарай! Пусть твои воины все перевернут кверху дном, но отыщут моих наложниц как можно скорее! Пусть они приволокут ко мне за ноги Бухторму с его женой-мерзавкой! Я подвергну Бухторму таким ужасным пыткам, что у него глаза вылезут на лоб от боли, а жену Бухтормы я посажу на кол…

Объятый бешенством Мухаммед-Булак оттолкнул от себя слугу, который принес ему пиалу с кумысом. Слуга едва удержался на ногах, выронив из рук круглую глиняную чашу и расплескав кумыс по желто-красному бухарскому ковру.

Хищно оскалив редкие кривые зубы, Мухаммед-Булак продолжал злобно выкрикивать, хватая воздух скрюченными пальцами, будто когтями:

— Приволоки этих злодеев живыми, Мамай. Непременно живыми!.. Я сам замучаю их до смерти! Я велю вырвать им ноздри, прикажу раздробить им колени, велю загнать им шипы под ногти… Этих тварей я прикажу исхлестать плетьми, а потом изжарю живьем на медленном огне! Скорее же, Мамай. Действуй, ищи этих негодяев! Ступай! Ступай!..

Не дав Мамаю вставить больше ни слова, Мухаммед-Булак замахал на него своими короткими руками.

Мамай поклонился и попятился к двери. Направляясь из дворцовой приемной во внутренний двор, где были привязаны лошади, Мамай раздраженно хлестал на ходу плеткой по голенищу сапога. Мысли быстро вертелись в его голове. Кто мог напакостить таким образом в ханском дворце? Урус-хан или кто-то из местных вельмож, чем-то обиженный Мухаммедом-Булаком? Где искать этих пропавших наложниц? Куда их могли увезти за минувшие два дня?

В свите Мамая имелись люди, которым уже доводилось разыскивать то чьих-то похищенных детей, то угнанный скот. Мамай немедленно отправил своих ищеек отыскивать следы злодеев, побывавших в ханском дворце. Мамаевы соглядатаи шныряли по всему Сараю и его ближайшим окрестностям, расспрашивая всех подряд о любых подозрительных незнакомцах. Поиски не принесли никаких ощутимых результатов. Грабителей и наемных головорезов в последнее неспокойное время развелось в Сарае так много, что убийства и умыкание женщин случались здесь чуть ли не каждый день. Местные власти не только не боролись с этим злом, но зачастую облагали данью преступные шайки, закрывая глаза на их злодеяния.