Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

С мрачным, сосредоточенным видом Олег сел за стол в трапезной, собираясь позавтракать в полном одиночестве. Челядинки, приносившие яства, украдкой бросали на князя любопытные взгляды. Им уже было ведомо о вчерашней размолвке между Олегом и Евфросиньей, как и о причине этой размолвки. Княгиня слишком явно оказывала знаки внимания черноглазому симпатичному хорезмийцу, уединяясь с ним в отсутствие мужа. Евфросинья делала вид, что помогает Кашафеддину изучать русский язык, но остроглазые служанки подмечали, как ярко алеют уста их госпожи после занятий с хорезмийцем, каким радостным блеском сияют ее прекрасные очи. Бывало, что при случайной встрече с Евфросиньей где-нибудь в теремном переходе Кашафеддин позволял себе игриво коснуться рукой гибкой талии княгини или тех округлостей, что расположены ниже талии и так притягательны для мужского глаза. Иногда хорезмиец, утрачивая осторожность, делал это и в присутствии челяди. И вот тайное стало явным! Причем греховная связь княгини открылась Олегу во всей своей очевидности!

Челядинки, недолюбливая Евфросинью за ее жестокость, торжествовали в душе. Все они с тайным злорадством надеялись, что Евфросинья уедет в Литву или будет спроважена супругом в загородное княжеское сельцо.

Едва Олег приступил к трапезе, как ему сообщили, что прибыл его лазутчик с реки Вожи. Олег сразу же вскочил из-за стола. Жуя на ходу хлеб с салом, князь спустился по дубовым ступеням в просторную гридницу, где в этот утренний час трапезничала его младшая дружина.

Лазутчиком с Вожи был гридень Перфил. Он едва успел осушить липовый ковш с квасом, как пред ним предстал Олег, объятый нетерпением.

— Ну же, молви, с чем приехал? — сказал князь.

— Сеча случилась вчера около полудня, — ответил Перфил, утерев губы рукавом льняной рубахи. — Татары перешли через обмелевшую Вожу и навалились на московскую рать всем скопом. Московские полки стояли не в линию, но образовав вогнутый полумесяц. Ордынцы не смогли прорвать боевые порядки московлян ни в центре, ни на флангах. Понеся немалые потери, степняки обратились в бегство, бросив свой обоз. Московляне преследовали нехристей до вечерних сумерек.

Не заметив радости на лице Олега, Перфил умолк, смущенно теребя завязки плаща на левом плече.

Олег сжал губы. Он взирал на Перфила в каком-то мрачном оцепенении, потом резко повернулся и удалился к крытому переходу, ведущему в сад.

Оказавшись в саду среди отягощенных плодами яблонь и стройных вишневых деревьев, чья листва уже начала желтеть, Олег слышал гомон из множества восторженно-возбужденных голосов, долетавший из гридницы. Это его младшая дружина бурно радовалась поражению татар на Воже-реке.

Хмуря брови и сердито пиная носком сапога опавшие яблоки, Олег неспешно брел к скамье, вкопанной в землю в глубине сада под развесистой липой.

Яркие лучи пробудившегося солнца золотили кроны деревьев, в которых щебетали дрозды. В чистом прохладном воздухе висел густой аромат недавно скошенной травы; над цветником кружили пчелы.

«Скоро вся Русь возликует, прознав о победе московского князя над ордынцами, — подумал Олег с мучительным осознанием того, что этот успех еще больше упрочит положение Дмитрия. — Я сделал ставку на Мамая, но, похоже, Москва теперь и Мамаю не по зубам! Широко шагает Дмитрий, угроз ордынских не страшится. Хватит ли у меня сил, чтобы выстоять против Дмитрия, коль он двинет свою рать на Рязань?»

Настроение у Олега и вовсе испортилось, поскольку он понимал, что в одиночку Рязань против Москвы не выстоит.

Ближе к вечеру в Рязань нагрянул пронский князь с дружиной. Оказалось, что Даниил Ярославич тоже принимал участие в битве на Воже-реке. Он же загодя известил Дмитрия о приближении орды Бегича, конные дозоры прончан высмотрели крадущееся татарское войско еще на дальних подступах к рязанским землям. Даниил Ярославич был преисполнен чванливой самонадеянности, рисуясь перед Олегом своей дружбой с московским князем и тем, что пронская дружина стояла в сече против татар рядом с полком серпуховского князя. В сражении отличился старший сын Даниила Ярославича, пленивший Мамаева племянника Акбугу.

Даниил Ярославич привез Акбугу в Рязань, преследуя свою корыстную цель. Зная, что Олег водит дружбу с Мамаем, Даниил Ярославич предложил ему выкупить у него Акбугу за триста полновесных серебряных динаров.

— Мне ведомо, брат, что ты немало злата-серебра взял в Наровчате, — хитро щуря глаза, молвил Олегу Даниил Ярославич. — Чай, казна твоя не оскудеет, уменьшившись на триста монет. Мамай же отплатит тебе великой благодарностью за своего племянника, вызволенного из плена.

Олег согласился на эту сделку. Он был уверен, что после поражения татар на Воже Мамай непременно соберет большое войско для нового похода на Москву. Мстительность Мамая была хорошо известна Олегу. Мамай не успокоится, покуда не отомстит Дмитрию за разгром Бегича.

Дабы Даниил Ярославич не подумал, что рязанскому князю не в радость победа Дмитрия, в храмах по всей Рязани зазвонили в колокола перед вечерним молебном. Таково было распоряжение Олега.