Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Погруженный в свои мысли, Олег шагал по темным теремным переходам с горящим светильником в руке. В рассеянности он пришел не в свои покои, а на женскую половину. Застыв на пороге светлицы, где царил полумрак, поскольку здесь горела всего одна свеча, Олег увидел на кровати две белые обнаженные фигуры, мужскую и женскую. По душной комнате с темными бревенчатыми стенами, с двумя небольшими квадратными окнами растекались блаженные женские стоны, коим вторили шумные мужские вздохи. Кровать сотрясалась от сильных телодвижений мужчины, лежащего сверху на женщине, стройные ноги которой, чуть согнутые в коленях, были раскинуты в стороны.

Олег узнал мужчину по его черным блестящим кудрям, это был Кашафеддин. Узнал Олег и женщину, совокуплявшуюся с хорезмийцем, ею оказалась его жена. Вместо гнева Олега вдруг разобрал неудержимый смех, прорвавшийся из него, как горох из порванного мешка. Давясь хохотом, Олег опустился на скамью возле двери.

Испуганные любовники принялись торопливо одеваться, вскочив с постели. Кашафеддин смог одеться быстрее, несмотря на то, что его руки тряслись. С бледным испуганным лицом хорезмиец упал перед князем на колени, прося прощения на ломаном русском. При этом Кашафеддин добавлял по-персидски, мол, он пришел в эту опочивальню, подчиняясь воле княгини Евфросиньи. Мол, он сам на такую дерзость никогда бы не отважился!

— Ладно, ступай! — Олег небрежно махнул на хорезмийца рукой. — Опосля с тобой потолкую, дружок.

Прижав к груди свои сапоги и длинный пояс, которые он в спешке не успел надеть, Кашафеддин торопливо выскочил за дверь.

Накинув на себя тонкую исподнюю сорочицу, Евфросинья присела с краю на кровать, нервными движениями прибирая свои распущенные волосы. Она не смотрела на мужа, чувствуя, что он глядит на нее. Ее испуг сменился озлоблением, так подействовал на княгиню смех Олега.

— Ну что, краса моя, по сердцу ли тебе пришлись ласки молодого поэта? — с иронией в голосе проговорил Олег. — Затронул ли сей хорезмиец самые потаенные струны в твоей чувствительной душе?

Насмешливый тон Олега еще сильнее рассердил Евфросинью.

— О, я весьма довольна, сокол мой! — ухмыльнулась она, бросив на мужа неприязненный взгляд. — Ты ведь тоже наслаждаешься прелестями молодой персиянки, чем же я хуже тебя?

Олег сдержал презрительную усмешку. Супруга желает отплатить ему той же монетой! Как это похоже на Евфросинью! Глядя на жену, такую красивую и надменно-холодную, заплетающую волосы в косу, Олег пытался разобраться в себе самом. Вот он застал Евфросинью с любовником, но это не вызвало в нем ни ревности, ни приступа ярости, ни желания поднять руку на того, кто осмелился посягнуть на лоно княгини. Олег был даже рад в душе тому, что стал невольным свидетелем грехопадения Евфросиньи.

После пятнадцати лет супружества, в которые Олег имел возможность постичь мельчайшие особенности натуры своей жены, Евфросинья по-прежнему была далека от него. Порой Олегу казалось, что он делит ложе с женщиной, которая страдает от близости с ним, ведь изначально их брак свершился по воле властного Ольгерда. Евфросинья вышла замуж за Олега, не питая никаких чувств к нему. Она просто покорилась воле отца, которому был нужен рязанский князь как союзник против Москвы.

«У меня нет права осуждать Евфросинью за прелюбодеяние, ведь между нами никогда не было тепла и ласки, — промелькнуло в голове у Олега. — Это должно было случиться рано или поздно. Чувственное томление не может не жить в очаровательной молодой женщине, толкая ее на безрассудство. Ведь и во мне горит такое же пламя, вынуждая меня стремиться в объятия Гель-Эндам. Воистину, зов плоти сильнее христианских заповедей!»

Не прибавив больше ни слова, Олег удалился из опочивальни, чем очень удивил и озадачил Евфросинью, которая уже приготовилась к долгой и неприятной полемике с мужем.

* * *

Ночью Олегу приснился Ольгерд, который недовольно выговаривает ему то, что Евфросинья несчастлива в браке с ним, а посему он забирает свою дочь в Литву. Олег не противится этому, чем еще сильнее выводит Ольгерда из себя. Между Олегом и его тестем вспыхивает перепалка, которую прекращает Евфросинья, прибежавшая на шум совершенно голая и простоволосая. Опешивший Ольгерд начинает что-то говорить Евфросинье по-литовски, вызвав с ее стороны гневную реакцию. Сердито тараторя на литовском языке, нагая Евфросинья, размахивая руками, вступает в спор с отцом…

Чем все это закончилось, Олег так и не узнал, поскольку пробудился от пения петухов. На него вдруг навалились недобрые предчувствия. До сего случая Олег не мог припомнить, чтобы его суровый тесть хотя бы раз явился ему во сне.