Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Во время встречи с Ягайлой много лет тому назад Олег обратил внимание на льняной цвет его волос и на крупные зубы, почти как у лошади.

Боярин Троил, светловолосый и голубоглазый, поведал Олегу, как проходили переговоры с Ягайлой, как вела себя Евфросинья, пытаясь уговорить Ягайлу последовать совету ее супруга.

— Ягайло уперся, как бык, твердя, что союз с Мамаем ему выгоден на данное время, — молвил Троил. — Ягайло жаждет сделать то, чего так и не смог осуществить его покойный отец — разорить Москву. Ягайло убежден, что литовцы вкупе с Мамаем и рязанскими полками одолеют московского князя.

— Ягайло прав, — проворчал Олег, — против столь мощной рати Дмитрию не устоять. Ягайло рассчитывает отнять у московского князя Ржеву, Можайск и Верею, хочет оседлать волжский и клязьменский речные пути, стервец. Далеко зрит Ягайло, на многое замахивается! Весь в отца, в Ольгерда! И Мамай ему нужен до поры до времени, это ясно, как божий день.

— Может, прав Ягайло, княже? — промолвил Троил. — Союз с Мамаем для Рязани выгоднее, чем сближение с московским князем.

— Ты прошлый год вспомни, боярин, — резко сказал Олег. — Вспомни пожарища, обгорелые трупы, вдов и сирот… Вот она, выгода от союза с Мамаем! Не верю я больше этому псу. Бог даст, Дмитрий разобьет Мамая. — Олег помолчал и упрямо произнес: — Я новое письмо Ягайле напишу. Все едино не допущу его союза с Мамаем!

В дорогу до Вильно опять отправился Троил с ответом Олега на письмо Ягайлы. Вместе с Троилом в Вильно поехал гридень Пентег, которому было поручено Олегом изображать из себя бывшего слугу хана Мухаммеда-Булака, якобы сбежавшего из Сарая. Пентегу предстояло убедить Ягайлу, будто его бегство из Орды связано с тем, что ему случайно стали известны кое-какие потаенные замыслы Мамая. По этим замыслам, Мамай собирается убить Мухаммеда-Булака, чтобы самому стать ханом. И еще, Мамай после победы над московским князем намерен прикончить Олега и Ягайлу.

Олег, зная, что Ягайло по натуре трусоват и подозрителен, надеялся через Пентега внушить ему недоверие к Мамаю.

* * *

Далеко не все рязанские бояре одобряли замысел Олега по вбиванию клина между Мамаем и Ягайло. Кое-кто из бояр прямо говорили Олегу, мол, самое верное для рязанцев — это всячески помогать Мамаю против Дмитрия, а не наоборот. Запевалами в этом хоре недовольных голосов выступали Собирад и Агап Бровка.

На совете, состоявшемся в середине июля, эти двое яростнее всех прочих своих сторонников наседали на Олега, желая убедить его не строить козней против Мамая.

Несколько дней тому назад Акбуга со своей свитой перебрались из Рязани в загородное княжеское село Ольжичи. Акбуге надоело сидеть в тесном городе, замкнутом в кольце бревенчатых стен, ему захотелось промчаться верхом на коне по привольным лугам, насладиться соколиной охотой, ощутить на лице вольный ветер, напоенный густым запахом сочных трав. Олег не стал удерживать Акбугу, он был только рад его отъезду из Рязани.

Впервые с начала лета рязанские бояре и их князь смогли собраться на совет и поспорить от души, обсуждая свои насущные заботы. В отсутствие татарских соглядатаев рязанские вельможи могли позволить себе покричать до хрипоты, отстаивая свою точку зрения. Напор на Олега тех его советников, которые горой стояли за союз с Мамаем, был подобен огромной штормовой волне.

— Всем присутствующим здесь ясно, что Мамай приложит все усилия, дабы собрать несметное воинство для похода на Москву, ведь ему надо будет сокрушить Дмитрия одним ударом, не затягивая поход до глубокой осени, — разглагольствовал Агап Бровка, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, дабы видеть лица всех бояр, собравшихся в княжеской гриднице. — Дмитрий при всем желании не сможет превзойти Мамая численностью своей рати, а ведь он собирается потягаться с ордынцами в открытом поле. То есть неразумный Дмитрий сам толкает голову в петлю! Ведь если Ягайло соединится с Мамаем, а это так и произойдет, то участь Дмитрия будет решена. Татары и литовцы просто задавят московлян и их союзников числом!

Далее Агап Бровка молвил, что Олег сам рубит сук, на котором сидит. Если до Мамая дойдет то, что Олег тайно сносится с московским князем, желая ему победы над Ордой, тогда Мамаева конница подвергнет Рязанское княжество новому разорению.

— А теперь подумай, княже, хватит ли у нас средств, дабы снова восстановить Рязань? — Агап Бровка повернулся к Олегу. — Твоя казна почти пуста, да и мы, лепшие рязанские люди, ныне почти нищие. Не время сейчас играть в благородство, княже. Не нужно пытаться помогать Дмитрию, который уже обречен на поражение.

В том же духе вел свои речи боярин Собирад, который напомнил собравшимся о дурных предзнаменованиях, свидетельствующих о грядущем разорении Москвы Мамаем.