Олег Вещий

Возможно, после неудачи, когда силы природы встали на защиту Константинополя и помешали русам собрать добычу, доселе не знавший поражений Аскольд воспринял это как знак и решил всерьёз задуматься о смене веры. Ведь люди прошлого были на редкость суеверны. Может быть, князь всерьёз обиделся на богов, помешавших ему свершить задуманное. А возможно, природный катаклизм лишь послужил толчком к такому решению князя, а задумывался он над этим шагом и раньше. Не мог не задумываться, ибо примеры подобного обращения в новую веру были рядом и, как говорится, налицо.

Незадолго до этого в летописных свитках отмечена ещё одна значимая победа христианства над язычеством. В 869 году христианство принял болгарский князь Борис, который был крещён под именем Михаил – в честь сына императрицы Феодоры. С этого времени царица Феодора разрешила официально писаться правителю Болгарии царем. К тому моменту Болгария тщетно воевала и с Киевом, и с Константинополем. А были ещё франки. Чаще всего она терпела поражения. Победить любого из противников и уж тем более подчинить их себе не представлялось возможным в ближайшем обозримом будущем. Пока Болгария только теряла территории. А ведь страна стремилась развиваться. Но языческая религия уже мешала Болгарии во внешней политике, потому что практически все страны, с которыми она заключала или пыталась заключить выгодные для неё альянсы, были христианскими, а разница в религиях часто использовалась как предлог для нарушения уже заключенных договоров, а то и просто предательства. Раз вы не христиане и веры иной, то и слово наше для вас никакой силы не имеет, равно как и клятвы. Вся их сила до поры до времени, пока это выгодно христианским лидерам. Язычники в таких ситуациях шли как разменная монета, если не были намного сильнее, как Аскольд и его дружина, и сами могли диктовать свои условия. Болгарии даже для выживания необходимо было политическое признание другими европейскими государствами. А для этого нужно было и утверждение единой власти внутри страны, и принятие христианства. К тому же новая единая вера, христианство, давала возможность устранить разницу между болгарами и славянами, что сравнительно скоро привело к формированию единого этноса. Страна становилась единой. Борис это понимал, поэтому решился на такой шаг. После этого новоиспечённый царь крестил вслед за собой всю землю Болгарскую. И это дало свои результаты, притом довольно скоро. Аскольд не мог об этом не знать. Ненавидя болгар за убийство сына, Аскольд готов был стереть их с лица земли. И тут они принимают христианство. С этого момента их союзником становится сама Византия. А это уже совсем иной расклад.

Возможно, что чуть позже Аскольд осознал правильность действий своего болгарского коллеги и решил пойти тем же самым путём, правда с опозданием. Он уже тогда понимал, что это единственный правильный путь. Хотелось ему того или нет, верил он сам в это свято или нет, но он понимал, что за христианством будущее. Он же был не только воин, но и политик и совсем не глуп. Войну он любил, но воевать постоянно совсем не собирался. А пример Бориса-царя был как нельзя кстати. Следующие шаги врагов Киева несложно было просчитать. А тут ещё такой катаклизм. Так что Аскольд не случайно, не с горя и отчаяния, принял новую веру. Осмысленно. Вот что было важно. Таким образом, Аскольд, принявший крещение под именем Николай, стал первым русским князем – христианином. Событие это было серьёзное и для славян, и для Византии. Недаром принятие христианства Аскольдом византийцы приравняли к крещению Руси, о чём и занесли информацию в свои гроссбухи. Как такое событие не отметить!

Удивительно, но византийцы, в отличие от нас, считали крестителем Руси Аскольда и совсем не упоминают о крещении Руси Владимиром. Для них это событие свершилось задолго до прихода к власти Владимира Красное Солнышко. То, что после смерти Аскольда Русь ещё долгое время оставалась страной языческой, их нимало не смущало. Возможно, они всерьёз полагали, что в любой стране, глава которой принял христианскую веру, всё остальное население должно быть крещено автоматически. В этом был свой резон. Отход к старой религии случался и в той же Болгарии, главное, что направление было выбрано правильно и рано или поздно свет истинной веры должен был восторжествовать.

Для Аскольда этот шаг стал роковым. Пока он сам принял христианство, все отнеслись к этому терпимо. Князя любили, да и мало ли что ему в голову придёт. Народ был веротерпимый, спокойный. Тем более что пока это касалось только его одного – Аскольда. Хочешь быть христианином – будь. Хочешь строить церкви – строй. Кому нужно, сами найдут туда дорогу. Но вот волевым решением крестить всю страну от мала до велика!.. К такому славяне не привыкли. И пока их князь готовился к введению новой веры, они готовили переворот. Не все, но тех, кто был недоволен, и тех, кто в этом действительно принимал участие, было достаточно.