Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

В основе выставочного диспозитива работы со свидетельствами у Эстер Шалев-Герц лежит не столько исследование статуса свидетеля самого по себе, а скорее создание ситуаций, в которых зритель оказывается в разных позициях по отношению к свидетелю. Он может быть слушателем, наблюдателем, он может переживать опыт взаимодействия один на один, а может разделить его с другими людьми. В связи с этим меняется и то, как мы понимаем свидетельство как таковое. То есть художница не использует свидетельство как данность, а конструирует это понятие в процессе создания выставки и в процессе ее взаимодействия со зрителем.

<p>§ 4. Память места: между мифотворчеством и осмыслением локальной истории</p>

Смещая наше внимание с личной памяти на память места, мы можем поставить вопрос о границах работы художников с локальной историей в рамках выставочных проектов. Зачастую обращение к локальной истории связано с желанием художника «наделить голосом» тех, кто не имеет площадки для высказывания. Зачастую художники обращаются к семейным архивам, чтобы через истории родителей или других родственников показать историю места.

Поиски особенности места приводят к работе с неизвестным, неявным прошлым. С одной стороны, художественные проекты, которые открывают для нас память места и рассказывают истории о прошлом страны, являются частью большого процесса изменения производства знаний о прошлом. Мы видим, что режиссеры, писатели и художники теперь наряду с историками участвуют в процессе осмысления прошлого. С другой стороны, зачастую мы можем наблюдать, как авторами социальных и культурных проектов культивируется уникальность места как носителя своей истории и памяти. Поэтому иногда мы говорим о мифологизации, а иногда об исследовании как о двух режимах соприкосновения с памятью места.

Рассмотреть вопрос формирования локальной истории уместно на примере работы современного российского художника Павла Отдельнова. Его выставка «Промзона»[147] в ММСИ на Петровке соединяет семейную историю художника и историю химического производства в городе Дзержинске Нижегородской области. На протяжении нескольких поколений семья художника жила в Дзержинске и работала на заводе, что становится точкой отсчета для исследовательского проекта.

Вплетая личную память в систему «большого» индустриального прошлого, Отдельнов формирует диспозитив локальной истории. Целью художника было сохранение хрупкой, ускользающей от нас истории жизни региона, которая сохраняется только во фрагментах воспоминаний ее жителей, в заводских артефактах и руинах[148]

. Анализируя выставку, необходимо рассмотреть ее с точки зрения внутреннего устройства и обратить внимание, как соотносится здесь хрупкость личной памяти с более общей историей, связанной с производством.

Выставка состоит из нескольких разделов: «Руины», «Следы», «Музей», «Доска почета», «Песок», «Кинозал». Залы «Руин» заполнены изображениями бывших цехов, заводов и заводских территорий, где параллельно с живописным повествованием раскрывается история в воспоминаниях отца художника, которые даже оформлены в отдельную книгу и прилагаются к каталогу. Такая ее структура отсылает нас к музейным экспозициям, где повествование последовательно разворачивается от одного сюжета к другому. Пространство Музея на Петровке представляет собой несколько залов, соединенных коридором, – оно позволяет выстроить экспозицию так, что тематические блоки не пересекаются друг с другом и воспринимаются зрителем как самостоятельные истории.

Выставку открывает раздел «Следы», где мы видим живописные работы, основанные на газетных вырезках и репортажах из жизни и происшествий на заводе. «Доска почета» представляет портреты работников завода, где есть и бабушка художника. Павел Отдельнов создает серию этих работ, анализируя стилевые особенности изображений передовиков производства из местных газет. Театральный свет, направленный на портреты, будто провоцирует ощущение трагедии. Мы, зрители, должны вместе с автором пережить ощущение потери человеческой индивидуальности, которую заменили «образы, созданные идеологической машиной»[149].

Далее мы переходим к «Музею», где собраны фрагменты истории Дзержинска в артефактах и рассказах отца художника, а также карты. Там же экспонирована переписка автора с бывшим немецким летчиком Клаусом Фрицше, который помог ему определить точное местоположение исчезнувшего Ворошиловского поселка. Художник написал Фрицше с просьбой помочь в исследовании, когда познакомился с книгой его воспоминаний, – и эту переписку по электронной почте интересно читать еще и потому, что она приоткрывает процесс работы над проектом.