Оптика документальности. Практики работы с памятью и историей в современном искусстве

Говоря о свидетельстве как о конструкте, мы предполагаем, что художник, работающий с ним, также выстраивает собственный взгляд на него. Значит, выставки, построенные на свидетельствах, представляют особый тип репрезентации истории за счет удвоения оптики взгляда. В основе выставки лежит не просто документ, а устный рассказ, что предполагает интерес к тому, о чем говорит человек, что именно рассказывает. Свидетель, вспоминая о событии, может забыть его подробности и дополнить забытые фрагменты. Часто мы, беседуя с пожилыми родственниками о прошлом, можем наблюдать, как они повторяют одни истории, при этом периодически меняя детали. Кроме того, если мы говорим не просто о биографическом повествовании, а о воспоминаниях о катастрофах, войнах, травме, то предполагаем, что человеку трудно вспоминать, он может запинаться, прерываться, умалчивать. То есть свидетельство – это всегда рассказ о личном опыте, а значит, сам рассказчик и выстраивает собственный способ повествования.

Наш взгляд на личное свидетельство опосредован еще и точкой зрения художника, а значит, вопрос истории связан со способами ее показа. Как художник работает со свидетельством? Он выбирает те или иные свидетельства для выставки, то есть с самого начала уже выстраивает собственную рамку восприятия истории. Кроме того, он выбирает не только материал, но и способ показа, который и формирует наше восприятие как зрителей. Представлены ли свидетельства одним лишь голосом или мы можем увидеть лица? Способ показа предполагает столкновение зрителя со свидетельством один на один или это коллективный опыт? Есть ли возможность у зрителя отстраниться от взаимодействия со свидетельством или выставка устроена так, что он должен слушать, смотреть, воспринимать? Например, в музее «Яд Вашем» посетитель не может покинуть экспозицию раньше времени, он должен пройти ее до конца, – и даже если он пробежит по ней бегом, то все равно увидит отдельные образы, лица, предметы, услышит обрывки рассказов.

Таким образом, мы можем говорить об определенной настройке нашего взгляда художником путем организации материала и поиском способов его показа. Другими словами, художник выстраивает выставочный диспозитив вокруг свидетельства. Диспозитив как инструмент анализа выставки предполагает в данном случае несколько способов использования.

Первый способ определен выставкой как системой, в которой власть понимается как «пучок – более или менее организованный, более или менее пирамидальный, более или менее согласованный – отношений»[139]. Когда мы говорим о выставках, основанных на материале свидетельств, возникает вопрос о власти, потому что художник работает с чужими воспоминаниями, и в процессе работы они изменяются, обрезаются, редактируются, – а потом и зритель, оказавшись в пространстве выставки, привносит в них собственный опыт. Поэтому необходимо проанализировать, как строится выставочный диспозитив работы со свидетельствами, то есть каким образом регламентируется взгляд зрителя на личную память.

Второй способ позволяет увидеть, в какой момент свидетельство инструментализируется, то есть история человека редуцируется до материала для художественного высказывания. Удвоение оптики взгляда на историю через личную память свидетеля и работу художника открывает множество возможностей для манипуляции зрительским опытом. Диспозитив как способ «фокусировки… в определенное время и в определенном месте на конкретном субъекте власти»[140] предполагает, что художник управляет нашим взглядом и показывает свидетельство под определенным углом зрения. Он может вмешиваться в исторический материал, монтируя фрагменты рассказа или дневниковых записей, а может оставить источник нетронутым. Однако контекст места, где проходит выставка, концептуальные обоснования проекта, ситуация показа – все эти элементы являются частью системы властных отношений, пронизывающих выставку. Свидетельство в ней может оказаться инструментализированным, а может раскрыть новые смыслы, которые не были проявлены ни историками, ни другими исследователями.