Орден СС. Иезуиты империи. О чем не принято говорить

Сложно сказать, был ли сам австрийский разночинец столь талантлив, чтобы выстроить такую линию поведения, или ему помогли в этом более мудрые и старшие советники, однако свои плоды она приносила. И тут мы вновь сталкиваемся с необходимостью слегка поколебать сложившееся представление. Описывая гитлеровский период германской истории, всегда было принято подчеркивать, что вождь национал-социалистов был глубоко чужд немецкому народу, не был им принят. Разумеется, с идеологической точки зрения такое утверждение было выгодно чрезвычайно, ибо позволяло объявить национал-социализм антинародным. Но к истине оно не имело ни малейшего отношения. Специфика любого тоталитарного режима такова, что не испытывать горячей любви к своему политическому лидеру его подданные не могут. Потому что на поддержание этого чувства работает весь мощный пропагандистский аппарат государства. Но дело даже не в этом. Еще задолго до того как в его распоряжении оказались все немалые ресурсы государства, Гитлер сумел добиться поддержки одновременно и рабочих, и мелких лавочников, и деятелей искусств, и банкиров. Итак, произносим еще одну необщепринятую истину: вождь Третьего рейха был весьма популярным политиком, вызывавшим у большинства граждан своей страны сугубо положительные эмоции.

Однако, будучи человеком весьма здравомыслящим – опять-таки, гораздо в большей степени, чем принято считать, – он понимал, что ничто, в том числе и народная любовь и благодарность, не вечно. А следовательно, нужно было как можно быстрее закрепить сложившееся положение. Сделать это до того, как режим перейдет к непопулярным мерам, применение которых обусловлено его идеологией. И вот тут-то и начинается едва ли не главная гитлеровская интрига. Сложная многоходовая игра, основанная на особенностях германского менталитета, призванная накрепко связать вождя с каждым его подданным. Связать нерасторжимыми узами, разорвать которые не позволила бы родовая память, общественная мораль и прочие неосознаваемые, но постоянно воздействующие на нас факторы. Конечно, такая многоходовка годилась только для Германии, ибо была рассчитана исключительно на немцев. Мало того, сегодня она скорее всего просто не дала бы должного результата: все-таки за последний без малого век люди здорово изменились, стали жестче, прагматичнее. Но в те времена это был невиданный по сложности и эффективности трюк, позволивший подчинить всю страну одному человеку.

Начало этой интриге было положено весной 1933 года. Иными словами, сразу после того, как Адольф Гитлер, глава победившей на выборах политической партии, стал имперским канцлером – вторым лицом во властной структуре Германской империи. Вторым – после имперского президента, главы государства. Этот пост занимал на ту пору уже упоминавшийся парой страниц выше Пауль фон Гинденбург – «железный маршал», легендарный полководец Первой мировой, популярный среди немцев той поры едва ли не в большей степени, чем Семен Буденный в Советском Союзе. Следует заметить, что, если бы в ту пору составляли рейтинги политических деятелей, президент безо всякого труда занял бы первую позицию, в то время как канцлеру пришлось бы удовольствоваться второй, а то и третьей. Это означало, что Гитлеру нечего было даже и стремиться обойти Гинденбурга или свергнуть его. Оставалось мириться со своим второстепенным положением и ждать подходящего момента, который должен был наступить совсем скоро: имперский президент был очень стар. Мало того, из сложившейся ситуации можно было почерпнуть немалую выгоду: совершить несколько политических ходов, прикрываясь чужим, хорошо известным именем.