Орден СС. Иезуиты империи. О чем не принято говорить

Так, скажем, Гитлер очень резко осуждал проституцию как угрозу самому существованию расовой общности. А Йозефу Геббельсу мог не понравиться слишком фривольный театральный костюм актрисы – как не соответствующий арийскому женскому облику, отличающемуся привлекательностью, но не откровенной сексуальностью.

В принципе национал-социалисты вполне могли бы обойтись без подобных курьезных нововведений, не прибавлявших популярности режиму, но дело в том, что они по собственной вине попали в замкнутый круг причинно-следственных связей. Сначала они законодательно запретили аборты, затем сократили, а с 1941 года и вовсе прекратили производство и продажу контрацептивов любого рода. Параллельно велась пропаганда доселе не принятых в Германии ранних браков (в начале ХХ века ранним считался брак, заключенный в 23–25 лет) и внебрачных половых связей. А затем они были поставлены перед пугающим фактом – сотнями тысяч подпольных абортов в год.[56]

Естественно, была продумана система поощрения многодетных семей. Руководство рейха искренне надеялось на то, что рожать чаще немцев подвигнет система беспроцентных государственных кредитов – киндергельд, особо выгодная тем семьям, в которых детей больше.[57] Для матерей была введена специальная награда – Материнский крест. Предусматривалось три степени этого ордена: матерям четырех детей вручалась бронзовая награда, шести – серебряная, восьми – золотая. При этом крест не был чисто номинальной побрякушкой, а давал обладательнице весьма серьезные привилегии. В частности – льготы при начислении налогов. Для «отцов-производителей» предусматривались продленный отпуск и тоже льготы при налогообложении. Воспитание детей из многодетных семей очень во многом брало на себя государство – явление по тем временам не то чтобы беспрецедентное, но имевшее место далеко не в каждой стране Запада. Соответственно – о детях эсэсовцев заботилась СС: в состав «Лебенсборна» входило множество детских садов. В том числе и таких, которые в Советском Союзе назвали бы домами малютки – с одной лишь разницей: об их обитателях заботились по-настоящему, в полной мере. Подчас они получали питание, одежду, игрушки лучшего качества, чем могла предоставить семья.

Однако позитивные меры не помогали. В таких условиях создание «Лебенсборна» и его подразделений выглядело едва ли не естественным и само собой разумеющимся. По крайней мере для руководства СС и партии.

Впрочем, Адольф Гитлер в своих планах переплюнул верного магистра ордена. Он предполагал использовать подразделения войск СС для улучшения крови немецкого населения и для того, чтобы нордифицировать фольксдойч-диаспоры. «Туда, где состав населения не отличается чистотой крови, – говорил он во время одной из трапез в ставке, – нужно посылать элитные войска. Войска СС воспринимают возложенную на них обязанность производить на свет детей как свой долг перед народом».[58]

Генрих Гиммлер подходил к этому вопросу несколько с другой стороны: его ведомство вело настоящую охоту за «расово приемлемыми» детьми негерманского происхождения. Их собирали по всей Европе, руководствуясь внешними признаками нордической расы. «Германизации» подлежали расово ценные дети во Франции, странах Бенилюкса, Дании и Польше. Их отбирали по так называемым арийским таблицам СС, в особенной степени ориентируясь на расстояние от лба до затылка.

Впрочем, были и исключения. Так, скажем, норвежские дети процедуры измерения не проходили. Гиммлер полагал норвежцев прямыми наследниками викингов и считал, что они от рождения, на генном уровне заведомо обладают отвагой, силой и твердостью. А значит, они самой природой были созданы для воспитания в духе национал-социализма и для того, чтобы обновить и очистить германскую кровь. От браков между норвежцами и немцами ожидали особенных результатов, рождения элитного потомства, сверхгерманцев в сказочном, скальдическом смысле этого слова – духовных наследников героев старинных саг.

Гитлер, в общем-то весьма скептически относившийся к планам германизации народов Европы и заявлявший, что голландцев не стоит допускать к чему-либо более серьезному, чем торговля колбасой и сыром, что датчане – прекрасная прислуга, а французы и вовсе ни на что не годны, в отношении норвежцев был вполне согласен с Гиммлером. Сейчас уже сложно сказать, существовала ли на самом деле директива «СС для великой Германии, Третий рейх, клинок и колыбель», призывавшая немецких солдат как можно чаще вступать в связь с норвежскими женщинами, обеспечивая рождение как можно большего числа представителей новой расы, или это очередная выдумка западных пропагандистов. Но, как бы то ни было, такой призыв был бы вполне в духе вождя. Потому что перед норвежской кровью он буквально преклонялся.