Орден СС. Иезуиты империи. О чем не принято говорить

Нет, конечно, австрийцы не выдумали велосипед и не изобрели антисемитизм заново. Такого рода настроения были в Австро-Венгрии, что называется, от века. Всплеск их в конце XIX века был связан с общей либерализацией внутренней политики империи и общим ослаблением позиций правящих слоев, что позволило представителям других народов, населяющих это государство, в той или иной мере принимать участие в управлении им. То есть фактически евреи получили право участвовать в государственной жизни и со всей присущей их народу пассионарностью реализовали его в той мере, в какой это только было возможно, оставляя далеко позади сограждан других национальностей, гораздо медленнее реагирующих на перемены.

При чем же здесь Германия? Несмотря на то что Германия и Австро-Венгрия остались, по воле Отто фон Бисмарка, разными государствами, граница между ними была по большей части весьма иллюзорной. То есть, разумеется, на всех ключевых пунктах, на дорогах и иных транспортных артериях стояли блок-посты, однако попробуй закрой полностью границу, проходящую в горах! Естественно, что между двумя странами свободно циркулировали не только товары, но и новости, слухи, сплетни, расползавшиеся от южной границы объединенной Германии на север. Да и развитие прессы и почтовой связи в Европе весьма облегчало распространение информации между двумя государствами. Что же говорить о том, во что обошелся Германии импорт такого «товара», как молодой венский художник Адольф Гитлер, решивший пожить некоторое время в Мюнхене!

Впрочем, одним австрийским влиянием тут все не объяснишь. Поэтому следует привести второе объяснение – кризисную ситуацию. Говоря точнее – тот кризис, в который вылилось для Германии поражение в Первой мировой. Ситуация была более чем серьезной, даже если оставить в стороне такие аспекты, как шок, вызванный столкновением реальности и пропагандистского мифа, разрушение представлений о незыблемости созданного полвека назад государства, крушение множества надежд и планов. Страна оказалась в чрезвычайно тяжелом положении: ее экономика была ослаблена расходами на войну, а тут еще по ней ударили многомиллионные репарации, назначенные союзниками-победителями, которые руководствовались тезисом «Германия заплатит за все»;закрылось множество предприятий, выпускавших военную или «околовоенную» продукцию; единовременная демобилизация армии и флота переполнила рынок труда безработными. Результатом этого были гиперинфляция и безработица. Деньги обесценивались быстрее, чем их успевали допечатывать, а объявление «ищу работу любого рода» надолго стало едва ли не девизом большинства немцев.

Тут нельзя не упомянуть о том, что страны-победители как раз в те годы буквально собственными руками ковали будущую войну. Не увлекись те, кому улыбнулась военная удача, назначением наказаний для Германии, не преврати они закономерное и законное взимание компенсации в позорную казнь для недавнего врага, глядишь, и не было бы Второй мировой. В первую очередь потому, что не было бы почвы, на которой выросла и развилась партия, возглавляемая Адольфом Гитлером. Не было бы затяжной череды кризисов, отторжения земель, грабительских репараций – кто бы обратил внимание на антисемитские высказывания отставного ефрейтора? Но дело даже не в этом.

Для нас в этом разделе важнее то, что в начале 20-х годов, когда Германия находилась в уже описанном выше тяжелейшем положении, германские евреи значительно выделялись на фоне остального немецкого народа. Выделялись тем, что намного легче переживали кризис. Речь не идет о тех немногих, кто имел отношение к банковскому капиталу или, подобно президенту Эберту, занимал видные государственные посты.

Эберт Фридрих (1871–1925) – президент Германии с 1919 г., лидер социал-демократической партии. Во время Ноябрьской революции 1918 г. принял от Макса Баденского пост рейхсканцлера, был одним из представителей так называемого Совета народных уполномоченных; заключил тайное соглашение с генштабом о введении в Берлин войск для подавления революции.