Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней

во взаимоотношениях между полами. Сначала маятник качнулся в сторону взаимодействия между мужчинами и женщинами. Такое взаимодействие существовало в крестьянском обществе XVII века, оно отражено и в «Школе девушек» 1655 года. К середине XX века, когда завершился очередной репрессивный цикл, женщины еще не смели открыто говорить о том, что стало совершенно естественным к началу XXI века. Еще были живы табу, касающиеся менструаций, половых сношений при свете, обнажения половых органов перед врачом или гинекологом. Иначе говоря, у женщин еще был жив страх слишком откровенно говорить о своих плотских желаниях. Ни одна не посмела бы написать что-либо подобное тому письму, что прислал своей возлюбленной молодой человек из Луары-и-Шер: «У меня стоит, как у оленя. Как сч* стлив я буду, когда смогу сжать тебя в объятиях и засунуть мою штучку в твою аккуратную попку. Надеюсь, что, кол да он будет внутри, ты насладишься так же, как и я, и мы кончим вместе. [...] Ты почувствуешь, как мои яйца бьются о твой зад. [...] Уверену>что ты будешь рада пососать мою шишку и пощекотать мои яйца, где скрыт сладкий сок для тебя»126. Барон де Бло, утверждавший в 1650 году, что хочет есть, пить и сношаться, по достоинству оцени бы такую прозу.

Плотские приливы и отливы

«Викторианская эпоха» — это всего лишь удобный термин, позволяющий обозначить длительную фазу, когда медицина проповедовала необходимость самоконтр ля над плотскими желаниями и потребностями. Представления, выработанные в медицинской среде, очень быстро вышли за рамки узкого круга и внедрились в сознание многих современников127. Не «растрачиваться», не истощать силы — вот основной принцип новых хозяев общества и промышленности. Эталоном становится такая семья, где у жены нет желаний или же она фригидна. Стены дома защищают ее от соблазнов света, и она целиком отдается вынашиванию и воспитанию детей, а также беспокоится о благополучии всей семьи. Муж обретает рядом с ней покой и комфорт, при этом ничто не запрещает ему искать эротических страстей или воображаемой любви у дам нестрогого поведения. Женщина этой эпохи — мамочка или шлюха — должна гораздо больше подчиняться мужчине, чем в былые времена. Но только шлюха обременена отныне грузом первородного греха. Представление о грехе облеклось теперь в более научную форму, и речь идет о ненасытной и всепожирающей сексуальности шлюхи, отличающей ее от целомудренной и добродетельной супруги и матери.

Эта супружеская модель устанавливается в обществе постепенно, окончательно формируясь к 1850-1880-м годам. Затем многие ее элементы разрушаются, меняются общественные и культурные условия, и сами медики пересматривают свои позиции. Новая отрасль медицины -психиатрия — видит вещи в ином свете. Те, кого еще недавно считали «извращенцами» и всячески притесняли, громко заявляют о своей особости и требуют признать свои права. Угнетенные отказываются жить под постоянным присмотром. Повсюду поднимается женское движение. «Новая свободная женщина» отказывается от брака. Женщины-работницы хотят получать удовольствие от любовных сношений, не боясь забеременеть и оказаться в одиночестве, так как партнер, испугавшись ответственности, сбежал. То, что система дала трещину становится очевидным между 1880 и 1914 годами. Это время нравственного переворота отмечено разнообр» ныни противоречиями и смутой. Цензура ополчается против порнографических книг и эротической прессы, но медики отказываются от убеждения, что мастурбация смертельно вредна, и обращаются к изучению сексуаль ности, как нормальной, так и извращенной, в форме» дизма и мазохизма. Закон о разводе, принятый во Франции в 1884 году, открыл супругам путь к свободе. В Англии требуют принятия подобного закона, и эти требования удовлетворяются в 1920-е годы. После этого скрытое движение общества к гедонизму еще более усилилось.

Ограничения, запреты и табу никогда не воспринимались обществом единодушно и не действовали постоянно. В первой половине XIX века рамки были менее тесными, чем во второй его половине128. Страшное потрясение 1914-1918 годов, необходимость ослабить накопившееся напряжение привели к тому, что в период между войнами вновь расцвела сексуальная культура, которая находилась словно в закупоренном сосуде и избежала агрессивного окропления викторианскими идеями. Аристократический либертинаж никогда не угасал до конца, и теперь, в Безумные годы, он воспользовался обстоятельствами и возродил вкус к изысканным наслаждениям, в первую очередь сексуальным. Народные слои теперь более организованны, они обработаны идеологический предъявляют четкие требования. При этом они обращаются к былой традиции относительной свободы нравов, которую у них стремились отнять. Женщины-работницы приняли на себя гораздо больший груз нравственных ограничений, чем их собратья-мужчинш: они заплатили за