Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней

В обществе, которое все более и более сковывается разнообразными узами и все сильнее и сильнее контролируется, назревал дух неповиновения, и у некоторых он оказался очень силен. Тем временем все четче определялись контуры «цивилизации нравов», основанной на требованиях придворного этикета и многочисленных пособий, где излагались правила жизни «хорошего общества». Таким пособием была, например, книга Куртена, опубликованная в 1675 году и переизданная в следующем десятилетии семь раз. Она называлась «Новый трактат о цивилизованном поведении, принятом во Франции среди приличных людей» и была обращена к широкому кругу горожан, желающих в своих поступках подражать придворным64. Сексуальной жизни надлежало быть скрытой и подчиняться правилам мужской христианской морали. Но в среде знати, вынужденной после Фронды отказаться от «стремления к непокорности», у тех, кому пришлось еще сильнее, чем раньше, склоняться перед общепринятыми ценностями, в недрах либертинажа и картезианской науки, поставившей под сомнение теологические догмы, рождается новый дух неповиновения. «Порнография», несомненно, является его отражением. Она с самого начала связана с противостоянием концентрации власти в одних руках. Не только само сексуальное поведение, но и то, какими словами говорится о нем, выявляет особенности общественного сознания на данный момент65; Несомненно, «цивилизованное» поведение противоречит раблезианской скатологии и требует говорить о сексе со стыдливостью, используя принятые в обществе слова. Не случайно Сюзанна советует Фаншоне избегать таких шокирующих слов, как «иметь» и «сношаться». Однако те, кому нравится весело рассказывать о любовном актеи и весело предаваться ему, не хотят постоянно подчиняться требованиям нравственной цензуры и законов. Некоторые готовы пойти на то, чтобы опалить себе крылья, но добиться того пространства личной свободы, в которой им отказано.

Укромный мир «нечестивых мыслей» не исчез во второй половине XVII века. Он стал менее видимым, под угрозой репрессий он затаился в ожидании лучших дней,' давая о себе знать равным образом и в идеях, не похожих на общепринятые, и во вкусе к удовольствиям плоти. Либертены, которых часто высмеивали и окарикатуривали их противники, стали связующим звеном между духом и телом, покуда не пришли философы следующего века. В эротических сочинениях либертенов часто высказана настоящая философия существования, трагедия бытия человека без Бога, которая прячется порой, как у барона де Бло, за безудержным сладострастием. В 1600 году Шорье связывает воедино извращения и лицемерие «приличного общества». Необходимость подчиняться установленным правилам и приказам мучает человека, и он находит выход из постоянного напряжения в разнузданности

и похоти. Если говорить о проблеме в еще более широком смысле, то секс и грех, находящиеся по разные стороны барьера, отделяющего правила от нарушителей, становятся как никогда близки. Но сближение их причиняет невероятно сильные страдания. Запреты провозглашаются теми, кто стоит выше, кто сильнее, но само их существование открывает и сладость тайного нарушения правил. Она проявляется порой в чтении запрещенных книг одним глазком: все книги невозможно сжечь.

Развитие Франции и Англии в этой области идет сходными путями. Достижения эротической французской литературы очень быстро перенимаются и переводятся на острове. Сэмюэль Пепис, автор хорошо известного личного дневника, купил 8 февраля 1668 года экземпляр «Школы девушек», прочел его, а потом сжег: ему было бы стыдно, если бы «Школу девушек» впоследствии обнаружили среди его книг66. Между странами-соседками постоянно идет тайный обмен эротической культурой. Подобно тому как Национальная библиотека организовала в XIX веке «специальное хранилище» для литературы с дурной репутацией, Британская библиотека создала «особый ящик», в котором хранятся 1920 изданий на французском и английском языках, не считая 127 на немецком и 38 на итальянском67. Как Италия в эпоху Ренессанса, Франция XVII века стала знаменосцем в этой области, затем эстафету приняла Англия с такими шедеврами, как «Мемуары женщины для утех» Джона Клеланда (1748-1749), более известной под названием «Фанни Хилл»68, Наслаждение запрещали, подавляли, но оно продолжало будоражить западную культуру, и их взаимная связь, образовавшаяся в XVI-XVII веках, была тесной и беспокойной.

Часть третья

ЦИКЛЫ. ДОБРОДЕТЕЛЬ И ПОРОК (1700-ШО)