Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней

Для викторианцев, как и для христиан предшествующих эпох, тело таит в себе опасность. Но теперь речь не идет о том, что тело служит препятствием к спасению души. Оно составляет своего рода капитал; это машина, за которой надо ухаживать, чтобы извлечь наибольшую выгоду, и в то же время оно подобно шагреневой коже из одноименного романа Бальзака (1831), лоскут которой с годами становился все меньше. Следовательно, надо воспитывать бережливость. По медицинским представлениям эпохи, растрата сил ведет к смерти. Такой случай произошел якобы с одним человеком, который выпил микстуру-афродизиак из измельченных шпанских мушек. «Безумец сходился с женой восемьдесят семь раз за ночь, кроме того, он излил немало спермы прямо в кровать. Утром к нему позвали Каброля, чтобы оказать помощь, и тот увидел, что новый Геркулес, подвиги которого превысили подвиги античного героя, еще трижды извергал семя, потираясь об изножье кровати. Скорая смерть оборвала этот эротический кризис»^[335]. Эту басню многие современники приняли всерьез. Они были глубоко уверены, что эротическое излишество принадлежит к разряду смертельных болезней. Эпоха купцов и промышленников вышивает узор по старой канве бесконечной опасности наслаждения и обрабатывает все то же старое западное представление о том, что плотское сладострастие неизбежно связано с болью, страданием и смертью.

Осязание, несомненно связанное с чувственными наслаждениями, вызывает подозрения и страхи. В искусстве Возрождения прикосновение уже воспринималось как дверь к наслаждению и одновременно к страхам. Эту двойственность воплощала фигура Эроса, или Купидона. На картине Аньоло Бронзино «Венера, Купидон, Безумие и Время» Купидон целует в губы свою мать Венеру, а правой рукой касается ее левой груди^[336]. Похотливость позы подчеркнута символами роскоши и упадка, воплощенными в масках старости и болезни у ног Венеры. Слева от нее расположена клешня скорпиона и стоит обманутый муж Вулкан. Аллегорический смысл картины иногда виделся в том, что на ней изображено заражение сифилисом через сексуальный контакт. Считалось, что от сифилиса темнеет кожа, и эта роковая болезнь, или morbus gallicus, воплощена на картине в виде чернокожего человека, в отчаянии обхватившего голову руками за спиной у Купидона^[337]. В последующие века также считалось, что сифилис связан с сексуальными злоупотреблениями; в частности, это отражено у Хогарта. Английский анонимный трактат «Онания» (ок. 1710), а потом и книга Тиссо на эту тему, вышедшая в 1758 году, обрушиваются в первую очередь на самоудовлетворение, которое может привести к физическому разрушению^[338]. В переизданиях книги Тиссо в XIX веке особо подчеркивалось различие между кожей здорового человека и «больного» онанизмом, причем для пущей наглядности использовались картинки^[339]. В 1836 году выходит издание той же книги под названием «Онанизм, или Физическое рассуждение о болезнях, проистекающих от мастурбации. Новое издание с примечаниями, сделанными на основании наблюдений докторов Готлье, Вогеля и др.». Издание снабжено двумя весьма впечатляющими гравюрами. На первой идет пританцовывая хорошо одетый изящный молодой человек. Подпись: «Он был молод, красив, абсолютно здоров». На второй гравюре тот же человек изображен распростертым на постели. Обнаженный, он мечется от боли, и на теле видны ужасные знаки его порочной склонности: «Он борется со смертью»^[340].